«С времен давным-давно забытых», как пелось в старинной застольной песне, повелось, что те, кто сражаются в общем строю, вместе и пируют. От былинных застолий «ласкова князя Владимира», где собирались богатыри Древней Руси, через лихую «гусарскую лирику» поэта-партизана Дениса Давыдова и вдохновенные здравицы «Певца во стане русских воинов» В.А.Жуковского и до последних офицерских собраний Российской императорской армии начала ХХ века сохранялась непрерывная традиция воинского братства, объединенного как пролитой вместе кровью, так и общими хлебом-солью.
В повседневную жизнь, рутину нелегкой службы полков и батарей вносили разнообразие праздники, которые объединяли солдата и офицера, в том числе — праздничным столом с его выработанными в течение веков законами и обычаями армейского хлебосольства. Не меньшее значение имело корпоративное братство выпускников военных училищ и кадетских корпусов, проносимое через всю жизнь. И, кажется, даже излишним выглядело бы сейчас специальное подчеркивание роли корабельных кают-компаний, объединявших офицерский состав в сплоченную семью. А после крушения великой Империи и военного поражения Белого движения память и традиции были унесены русскими воинами в изгнание.
Сегодня мы со смешанными чувствами перебираем угасающие фотографии эмигрантских застолий и пожелтевшие листочки рукописных меню и пригласительных билетов, вновь переживая чудовищную несправедливость истории: почему люди, любившие Отечество больше жизни и свято сохранявшие память о нем, вынуждены были оканчивать жизнь вдалеке от родной земли? И в то же время перед нами свидетельства именно праздников, тех — редких на общем фоне горестного изгнания — часов, когда дух неумирающего единства ощущался сильнее, а штатский пиджак или блуза рабочего не могли скрыть славных стрелков, конников, артиллеристов, инженеров… «Годы ли страшны — за нами столетия, / Минут, как сон, эти дни лихолетия, / Вновь заживем мы в Москве», — подбадривал соратников на полковом празднике в 1927 года полковник Н.А.Никольский, горячий патриот и хранитель традиций Сумского гусарского полка. Надеждам не суждено было сбыться, — но ведь за ними и правда были столетия, столетия доблестной и верной службы России поколений их предков и столетия традиций и обычаев, составлявших столь важную часть военной жизни — дома, на мирных квартирах, в полевых условиях многочисленных войн… и на чужбине.
Выставка, развернутая в Доме русского зарубежья, в основе своей имеет собрания нескольких эмигрантских корпоративных объединений: 1-го гусарского Сумского генерала Сеславина полка, Лейб-Гвардии Конно-Гренадерского полка, Лейб-Гвардии Конной артиллерии, 17-го драгунского Нижегородского Его Величества полка, а также Общества русских ветеранов Великой войны в Сан-Франциско, в чьем богатейшем архиве сохранились памятники жизни в России и в эмиграции ряда воинских частей и кадетских корпусов; их органично дополняют материалы других фондов архива и музея русского зарубежья. Все экспонаты являются дарами Дому русского зарубежья, будучи таким образом еще и памятниками живой и бескорыстной любви к Отечеству наших соотечественников, сохранявших их на протяжении долгих десятилетий и передавших в Россию.
«Старое доброе время»
В собрании Дома русского зарубежья находится не очень много тех памятников военных застолий, которые относятся к временам дореволюционным. Но сегодня они особенно дороги, как, вероятно, были дороги и тем, кто в чемодане беженца или в офицерской полевой сумке увозил на чужбину меню праздничных обедов, музыкальные программки или фотографии, напоминавшие о мирном времени, о стоянках на старых квартирах своих славных полков и батарей, о друзьях, многие из которых, возможно, уже отдали свои жизни в борьбе за Россию, — о потерянной родине.
«Нам каждый гость дарован Богом, какой бы ни был он среды…», — пелось в застольной песне «Алла-верды». Великий князь Михаил Михайлович (в шинели и фуражке с белой тульей) на чаепитии в лагере 44-го (с 1907 года — 17-го) драгунского Нижегородского полка. Кавказский колорит (бурки, «неформенные» папахи), как и кавказское гостеприимство, были отличительными чертами Нижегородцев. Закавказье, 1885
Застолье в полковом собрании Нижегородских драгун, отличающемся редким для провинции богатым убранством. Несмотря на присутствие гостей, а не только офицеров полка, оно не носит праздничного характера, поэтому на столе не видно, в частности, знаменитой «азарпеши» — воспетой во многих кавказских песнях круговой чаши. Тифлис, 1899
Меню праздничного обеда с музыкой в день столетия 1-го военного Павловского училища, оформленное в виде юнкерского погона. Столичное училище могло позволить себе заказать на юбилей меню в хорошей типографии. Санкт-Петербург, 1898
Меню праздничного обеда с музыкой в день столетия 1-го военного Павловского училища, оформленное в виде юнкерского погона. Столичное училище могло позволить себе заказать на юбилей меню в хорошей типографии. Санкт-Петербург, 1898
На одной из самых старых фотографий в собрании Дома русского зарубежья перед нами предстает походное чаепитие офицеров 3-го батальона Лейб-Гвардии Волынского полка после завершения Русско-турецкой войны, накануне отправки домой. Болгария, 1878
«Нам каждый гость дарован Богом, какой бы ни был он среды…», — пелось в застольной песне «Алла-верды». Великий князь Михаил Михайлович (в шинели и фуражке с белой тульей) на чаепитии в лагере 44-го (с 1907 года — 17-го) драгунского Нижегородского полка. Кавказский колорит (бурки, «неформенные» папахи), как и кавказское гостеприимство, были отличительными чертами Нижегородцев. Закавказье, 1885
Застолье в полковом собрании Нижегородских драгун, отличающемся редким для провинции богатым убранством. Несмотря на присутствие гостей, а не только офицеров полка, оно не носит праздничного характера, поэтому на столе не видно, в частности, знаменитой «азарпеши» — воспетой во многих кавказских песнях круговой чаши. Тифлис, 1899
Меню праздничного обеда с музыкой в день столетия 1-го военного Павловского училища, оформленное в виде юнкерского погона. Столичное училище могло позволить себе заказать на юбилей меню в хорошей типографии. Санкт-Петербург, 1898
Меню праздничного обеда с музыкой в день столетия 1-го военного Павловского училища, оформленное в виде юнкерского погона. Столичное училище могло позволить себе заказать на юбилей меню в хорошей типографии. Санкт-Петербург, 1898
На одной из самых старых фотографий в собрании Дома русского зарубежья перед нами предстает походное чаепитие офицеров 3-го батальона Лейб-Гвардии Волынского полка после завершения Русско-турецкой войны, накануне отправки домой. Болгария, 1878
Генерал А.И.Деникин через много лет вспоминал о своем родном Киевском пехотном юнкерском училище (впоследствии — 1-е Киевское великого князя Константина Константиновича военное училище): «Только раз в году — в день училищного праздника — начальство закрывало глаза на все наши прегрешения…
Днем бывал парад и торжественный обед — с пирожными и полбутылкой вина. Между юнкерскими столами располагался длинный стол для начальства и приглашенных — однокашников, киевлян. Там вспоминали прошлое, произносили горячие речи, тосты, которые горячо принимались юнкерами. Сам грозный командующий [войсками Киевского военного округа] генерал М.И.Драгомиров был однажды на празднике, в год освящения пожалованного училищу знамени (1898). Рассказывают, как за обедом М[ихаил] И[ванович], к смущению училищного начальства, захватил с центрального стола бутылок — сколько мог — и отнес их первому взводу 1-й роты.
— Мне врачи запретили пить. Выпейте за меня…»
Наверное, мы уже никогда не узнаем, кто из офицеров 1-го гусарского Сумского полка (в 1897 году он был еще драгунским и носил номер 3, как видно на изображенном погоне рядового) сохранил это меню ужина в полковом собрании и чем ему был памятен и дорог именно день 13 февраля 1897 года. Но в эмиграции оно бережно хранилось старыми гусарами как память о мирном прошлом полка и традиционном московском хлебосольстве. Москва, 1897
Напротив, дата этого обеда в том же собрании Сумских гусар и ее значение для памяти ветеранов полка не составляют вопроса: это последний полковой праздник (26 ноября старого стиля, память Святого Великомученика и Победоносца Георгия), проведенный на старых квартирах в Москве. Следующий придется уже на дни начавшейся в 1914 году Первой мировой войны и пройдет во фронтовой обстановке. А впереди еще — Гражданская война и эмиграция. Судя по автографам, это меню обошло участников праздника на «корнетском» конце стола: расписавшиеся — младшие офицеры. Некоторые из них погибнут в боях или станут жертвами красного террора, другие окончат дни на чужбине — корнеты В.В.Ветчинкин и К.В.Соколов — полковниками, штабс-ротмистр Б.Н.Говоров — генерал-майором… Москва, 1913
Меню юбилейного обеда с музыкой в честь двухсотлетия со дня сформирования 2-го драгунского (с конца 1907 года — 1-го уланского) Санкт-Петербургского (с 1914 года — Петроградского) генерал-фельдмаршала князя Меншикова полка. На рисунках — полковой знак и солдаты полка в разные периоды его существования. Фотокопия с подлинного меню была сделана в эмиграции и раскрашена старыми уланами для альбома, посвященного истории своего полка
Более скромное провинциальное полковое собрание (20-й драгунский Финляндский полк, Вильманстранд — Великое княжество Финляндское) накануне Первой мировой войны. В белых гимнастерках — прислуга собрания; на стене — чучело, сделанное из охотничьего трофея кого-то из офицеров
Почти ритуальный характер носило обязательное снятие пробы офицерами полка с только что приготовленного солдатского обеда. Любительская фотография сделана в летнем лагере Финляндских драгун. Вильманстранд, 1913
Общее застолье в кают-компании броненосного крейсера «Россия». На больших кораблях кают-компании по богатству и комфортабельности могли сравниться с собраниями Гвардейских полков. Из альбома К.В.Шевелева, в 1913–1914 годах занимавшего должность старшего офицера «России»
Неожиданный гость на чаепитии офицеров горного дивизиона 4-й Сибирской стрелковой артиллерийской бригады. Забайкалье, 1911–1914
Пикник офицеров 4-го батальона Лейб-Гвардии Волынского полка перед возвращением в Россию с театра Русско-турецкой войны. Нижние чины в белых рубахах, столпившиеся на заднем плане, конечно же, пришли не «поглазеть на господ»: это, как тогда говорили, «песельники», непременные участники подобных застолий. Надо сказать, что они получали от офицеров неплохое вознаграждение. Болгария, 1878
Помимо меню (перечня блюд), элементом праздничных застолий были и музыкальные программки, — как в данном случае на торжественном обеде в Гвардейской конно-артиллерийской бригаде, посвященном 25-летию боя под Телишем во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов (об этом напоминает и музыкальное «Воспоминание о Телише» в программе). Санкт-Петербург, 12 октября 1902
Наверное, мы уже никогда не узнаем, кто из офицеров 1-го гусарского Сумского полка (в 1897 году он был еще драгунским и носил номер 3, как видно на изображенном погоне рядового) сохранил это меню ужина в полковом собрании и чем ему был памятен и дорог именно день 13 февраля 1897 года. Но в эмиграции оно бережно хранилось старыми гусарами как память о мирном прошлом полка и традиционном московском хлебосольстве. Москва, 1897
Наверное, мы уже никогда не узнаем, кто из офицеров 1-го гусарского Сумского полка (в 1897 году он был еще драгунским и носил номер 3, как видно на изображенном погоне рядового) сохранил это меню ужина в полковом собрании и чем ему был памятен и дорог именно день 13 февраля 1897 года. Но в эмиграции оно бережно хранилось старыми гусарами как память о мирном прошлом полка и традиционном московском хлебосольстве. Москва, 1897
Напротив, дата этого обеда в том же собрании Сумских гусар и ее значение для памяти ветеранов полка не составляют вопроса: это последний полковой праздник (26 ноября старого стиля, память Святого Великомученика и Победоносца Георгия), проведенный на старых квартирах в Москве. Следующий придется уже на дни начавшейся в 1914 году Первой мировой войны и пройдет во фронтовой обстановке. А впереди еще — Гражданская война и эмиграция. Судя по автографам, это меню обошло участников праздника на «корнетском» конце стола: расписавшиеся — младшие офицеры. Некоторые из них погибнут в боях или станут жертвами красного террора, другие окончат дни на чужбине — корнеты В.В.Ветчинкин и К.В.Соколов — полковниками, штабс-ротмистр Б.Н.Говоров — генерал-майором… Москва, 1913
Меню юбилейного обеда с музыкой в честь двухсотлетия со дня сформирования 2-го драгунского (с конца 1907 года — 1-го уланского) Санкт-Петербургского (с 1914 года — Петроградского) генерал-фельдмаршала князя Меншикова полка. На рисунках — полковой знак и солдаты полка в разные периоды его существования. Фотокопия с подлинного меню была сделана в эмиграции и раскрашена старыми уланами для альбома, посвященного истории своего полка
Более скромное провинциальное полковое собрание (20-й драгунский Финляндский полк, Вильманстранд — Великое княжество Финляндское) накануне Первой мировой войны. В белых гимнастерках — прислуга собрания; на стене — чучело, сделанное из охотничьего трофея кого-то из офицеров
Почти ритуальный характер носило обязательное снятие пробы офицерами полка с только что приготовленного солдатского обеда. Любительская фотография сделана в летнем лагере Финляндских драгун. Вильманстранд, 1913
Общее застолье в кают-компании броненосного крейсера «Россия». На больших кораблях кают-компании по богатству и комфортабельности могли сравниться с собраниями Гвардейских полков. Из альбома К.В.Шевелева, в 1913–1914 годах занимавшего должность старшего офицера «России»
Неожиданный гость на чаепитии офицеров горного дивизиона 4-й Сибирской стрелковой артиллерийской бригады. Забайкалье, 1911–1914
Пикник офицеров 4-го батальона Лейб-Гвардии Волынского полка перед возвращением в Россию с театра Русско-турецкой войны. Нижние чины в белых рубахах, столпившиеся на заднем плане, конечно же, пришли не «поглазеть на господ»: это, как тогда говорили, «песельники», непременные участники подобных застолий. Надо сказать, что они получали от офицеров неплохое вознаграждение. Болгария, 1878
Помимо меню (перечня блюд), элементом праздничных застолий были и музыкальные программки, — как в данном случае на торжественном обеде в Гвардейской конно-артиллерийской бригаде, посвященном 25-летию боя под Телишем во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов (об этом напоминает и музыкальное «Воспоминание о Телише» в программе). Санкт-Петербург, 12 октября 1902
Наверное, мы уже никогда не узнаем, кто из офицеров 1-го гусарского Сумского полка (в 1897 году он был еще драгунским и носил номер 3, как видно на изображенном погоне рядового) сохранил это меню ужина в полковом собрании и чем ему был памятен и дорог именно день 13 февраля 1897 года. Но в эмиграции оно бережно хранилось старыми гусарами как память о мирном прошлом полка и традиционном московском хлебосольстве. Москва, 1897
Фронтовые будни и праздники
Выступая в 1914 году на войну, никто, наверное, не думал, что уже никогда более не придется вернуться на старые квартиры, к той жизни, которая будет потом в эмиграции вспоминаться с понятною ностальгией. А тяжелейшие кровавые потери Мировой, а затем Гражданской войны приводили и к быстрой утрате обычаев и традиций, так что старым офицерам приходилось специально их восстанавливать. Полковник Ф.И.Елисеев вспоминал о том, как он в конце 1919 года вступал в командование Хоперским полком своего родного Кубанского казачьего войска:
«Не знаю — собирались ли когда офицеры на общую полковую трапезу с вином?.. Потому что — когда они вошли числом человек до 15-ти в разнообразных своих военных шубах и шинелях при погонах и увидели “накрытый стол с закусками и напитками” — они удивились…
“Хоперцы — Алла-Верды!” — поднявшись со стаканом в руке, произнес я. Все они, сидя на скамьях, недоуменно посмотрели на меня и… молчат.
“Хоперцы!.. Алла-Верды!” — повторяю уж более громко, чтобы возбудить их внимание. Они встали, смотрят на меня и… молчат.
“Садитесь, господа… — говорю им уж тихо, — и послушайте меня в частном порядке”. Сказал, поставил свой нетронутый бокал и сам сел. Все сели и опять молчат…
Кроме официального положения, что 1-й Хоперский полк являлся самым старейшим полком Кубанского Войска, — он имел притягательную к себе силу, как постоянную стоянку в мирное время в Грузии, в самом Кутаисе… Грузинская песня “Алла-Верды, Господь с тобою” и заздравная “Мраволжамиер” (многая лета) — являлись бытовыми песнями в офицерской среде за столом…
И вот теперь офицеры такого лихого и молодецкого полка Хоперцев — “этого” ничего не знают.
Сидя, и совершенно в частном порядке, я рассказал им Историю Хоперцев. Они слушают меня молча, но нисколько не смущенно.
Я окончил. Самый смелый из них на слово… попросил “слова”. И он сказал:
“Да откуда же нам все это было знать?!.. Мы все — молодежь… Кадровых офицеров среди нас ни одного… И половина присутствующих не только что не казаки родом, а многие поступили в полк в Воронеже, по занятии его. Откуда же все это нам знать?” — спрашивает он меня…
Оправдание было полностью высказано, и я их понял.
С этого дня началась дружеская жизнь офицеров полка…»
Начавшаяся Первая мировая война — как ее тогда называли, Великая или Вторая Отечественная — значительно «опростила» нравы. Прежде садиться за стол, накрытый в комнате какого-то дома — временного пристанища Финляндских драгун, в верхней одежде было немыслимо
В отличие от героев предыдущей фотографии, которые все-таки сидят за столом и едят из хорошей посуды, офицерам Лейб-Гвардии 1-го стрелкового Его Величества полка пришлось расположиться на завтрак просто в лесу. Ноябрь 1914
Командир Лейб-Гвардии 1-го стрелкового Его Величества полка генерал Э.Л.Левстрем и исполняющий обязанности полкового священника иеромонах Ниловой Столбенской пустыни Амвросий (Матвеев) за скромной Пасхальной трапезой (на столе виден разрезанный пополам кулич). Оба стали на этой войне кавалерами ордена Святого Георгия, отец Амвросий — посмертно. Март 1915
Рождество на позиции. Рисунок П.П.Дмитрова — профессионального художника и коренного офицера Лейб-Гвардии Гусарского Его Величества полка — был опубликован в 1931 года в журнале «Часовой» — главном органе русской военной эмиграции
Восстановление традиций. Чарка Верховному правителю и Верховному главнокомандующему адмиралу А.В.Колчаку от Симбирских улан на празднике по случаю вручения полку штандарта 5-го уланского Литовского полка Императорской армии. Село Николаевка (близ Омска), предположительно 26 мая / 8 июня 1919 года (полковой праздник Литовских улан — день Святой Троицы)
С военных лет сохранилось намного меньше, чем от мирного времени, меню даже праздничных застолий, и тем ценнее такая «вещественная» память о фронтовом обеде авиационного отряда Гвардейского корпуса 24 апреля 1916 года. Названия блюд — шуточные: «Моран-Парасоль», «Кертис», «Вуазен» и «Ньюпор» — типы аэропланов, «Гном-Моносупап» — тип авиационного двигателя, фюзеляж и лонжерон — элементы конструкции аэропланов, «а ля воль плянэ» — «на бреющем полете», а в официальных требованиях на выдачу спирта обычно подчеркивалось, что он нужен исключительно «для технических целей»
Начавшаяся Первая мировая война — как ее тогда называли, Великая или Вторая Отечественная — значительно «опростила» нравы. Прежде садиться за стол, накрытый в комнате какого-то дома — временного пристанища Финляндских драгун, в верхней одежде было немыслимо
В отличие от героев предыдущей фотографии, которые все-таки сидят за столом и едят из хорошей посуды, офицерам Лейб-Гвардии 1-го стрелкового Его Величества полка пришлось расположиться на завтрак просто в лесу. Ноябрь 1914
Командир Лейб-Гвардии 1-го стрелкового Его Величества полка генерал Э.Л.Левстрем и исполняющий обязанности полкового священника иеромонах Ниловой Столбенской пустыни Амвросий (Матвеев) за скромной Пасхальной трапезой (на столе виден разрезанный пополам кулич). Оба стали на этой войне кавалерами ордена Святого Георгия, отец Амвросий — посмертно. Март 1915
Рождество на позиции. Рисунок П.П.Дмитрова — профессионального художника и коренного офицера Лейб-Гвардии Гусарского Его Величества полка — был опубликован в 1931 года в журнале «Часовой» — главном органе русской военной эмиграции
Восстановление традиций. Чарка Верховному правителю и Верховному главнокомандующему адмиралу А.В.Колчаку от Симбирских улан на празднике по случаю вручения полку штандарта 5-го уланского Литовского полка Императорской армии. Село Николаевка (близ Омска), предположительно 26 мая / 8 июня 1919 года (полковой праздник Литовских улан — день Святой Троицы)
С военных лет сохранилось намного меньше, чем от мирного времени, меню даже праздничных застолий, и тем ценнее такая «вещественная» память о фронтовом обеде авиационного отряда Гвардейского корпуса 24 апреля 1916 года. Названия блюд — шуточные: «Моран-Парасоль», «Кертис», «Вуазен» и «Ньюпор» — типы аэропланов, «Гном-Моносупап» — тип авиационного двигателя, фюзеляж и лонжерон — элементы конструкции аэропланов, «а ля воль плянэ» — «на бреющем полете», а в официальных требованиях на выдачу спирта обычно подчеркивалось, что он нужен исключительно «для технических целей»
Без России с памятью о России
Пожалуй, одними из самых ярких моментов эмигрантской жизни были собрания старых сослуживцев, соратников, однополчан, однокашников по училищам или кадетским корпусам. «Мы слышали вчера, как пели о гусарах, / Как пели о Святой страдающей Руси, / И дрогнула душа, как в колдовстве, как в чарах, / Но разум убедил — надейся, не грусти…» — писал полковник Н.А.Никольский в стихотворении, посвященном однополчанам по Сумскому гусарскому полку — участникам празднования Нового 1939 года («Старого Нового года» 1/14 января) в Париже. Надежды на возрождение России, воспоминания о славных былых днях, взаимопомощь и поддержка укрепляли и помогали пережить оторванность от родины. Но и десятилетия спустя, когда уже становилось ясно, что участники этих праздников не доживут до возвращения в освобожденную Россию, они продолжали собираться дружеским кругом и даже хранить, казалось бы, давно забытые обычаи и традиции.
Меню последнего праздничного обеда Морского корпуса в Бизерте (Северная Африка) в день корпусного праздника 6 (19) ноября 1924 года (в мае 1925 года корпус был закрыт). Помимо герба корпуса (шпага, увенчанная короной, корабельный руль и градшток — инструмент для определения высоты светил над горизонтом) и очевидной морской символики (русский Андреевский флаг, якорь), обращает на себя внимание рисунок брига «Наварин», модель которого украшала зал Морского корпуса на Васильевском острове в Санкт-Петербурге. На бизертинском меню «Наварин» изображен плывущим, что, возможно, символизирует странствия кадет и гардемарин, заброшенных судьбою далеко от России
Помимо меню в собственном смысле слова (перечень подаваемых блюд) и программ музыки (в эмиграции уже не встречающихся), принадлежностью полковых и корпоративных застолий могли быть сувенирные карточки, на которых участники празднеств оставляли свои автографы. Собирали автографы и на празднике Сумского гусарского полка, отмечавшемся группой офицеров в Париже 26 ноября (9 декабря) 1925 года. Горячий патриот полка, полковник Н.А.Никольский (он же автор стихов) в посвященных этому рисунках отразил полковую символику: нагрудный знак (двуглавый орел образца XVII века на «ополченском» кресте, что напоминало об основании полка и его отличиях в 1812 году); полковой герб (в серебряном поле три сумы) в навершии флагштока; полковой флюгер (продолговатый флажок или вымпел, носившийся на пиках) и изготовленные по его образцу «неуставные» значки (флажки), обозначавшие места командиров 1-го — 6-го эскадронов Сумского полка в строю или при расквартировании
Помимо меню в собственном смысле слова (перечень подаваемых блюд) и программ музыки (в эмиграции уже не встречающихся), принадлежностью полковых и корпоративных застолий могли быть сувенирные карточки, на которых участники празднеств оставляли свои автографы. Собирали автографы и на празднике Сумского гусарского полка, отмечавшемся группой офицеров в Париже 26 ноября (9 декабря) 1925 года. Горячий патриот полка, полковник Н.А.Никольский (он же автор стихов) в посвященных этому рисунках отразил полковую символику: нагрудный знак (двуглавый орел образца XVII века на «ополченском» кресте, что напоминало об основании полка и его отличиях в 1812 году); полковой герб (в серебряном поле три сумы) в навершии флагштока; полковой флюгер (продолговатый флажок или вымпел, носившийся на пиках) и изготовленные по его образцу «неуставные» значки (флажки), обозначавшие места командиров 1-го — 6-го эскадронов Сумского полка в строю или при расквартировании
Помимо меню в собственном смысле слова (перечень подаваемых блюд) и программ музыки (в эмиграции уже не встречающихся), принадлежностью полковых и корпоративных застолий могли быть сувенирные карточки, на которых участники празднеств оставляли свои автографы. Собирали автографы и на празднике Сумского гусарского полка, отмечавшемся группой офицеров в Париже 26 ноября (9 декабря) 1925 года. Горячий патриот полка, полковник Н.А.Никольский (он же автор стихов) в посвященных этому рисунках отразил полковую символику: нагрудный знак (двуглавый орел образца XVII века на «ополченском» кресте, что напоминало об основании полка и его отличиях в 1812 году); полковой герб (в серебряном поле три сумы) в навершии флагштока; полковой флюгер (продолговатый флажок или вымпел, носившийся на пиках) и изготовленные по его образцу «неуставные» значки (флажки), обозначавшие места командиров 1-го — 6-го эскадронов Сумского полка в строю или при расквартировании
Меню праздничного обеда 5 июня 1933 года по случаю 250-летия Императорской Гвардии: Преображенского и Семеновского полков и 1-й батареи Лейб-Гвардии 1-й артиллерийской бригады, ведущих старшинство от формирования царем Петром Алексеевичем «потешных». Значимость события побудила заказать типографское меню по оригинальному рисунку П.П.Дмитрова. В названиях блюд продолжается шуточная традиция, отсылающая к событиям Северной войны: «похлебка “Петр Великий”», «семга из Нарвы по-Преображенски», «четверть ягненка из Полтавы по-Семеновски», «стручковая фасоль по-Бомбардирски»
Меню праздничного застолья, посвященного годовщине сформирования Сумского полка (старшинство с 27 июня 1651 года). В названиях обыгрывается недавнее прошлое Сумских гусар: Хамовники — район в Москве, где были расположены полковые казармы, Хорошево, Троицкое, Щукино и Татарово — подмосковные деревни, в которых полк размещался во время летних лагерных сборов (с 1908). Рисунок (навершие полкового штандарта, знак за отличие на головные уборы, пара офицерских погон и труба с Георгиевской лентой) В.Соколовой, родственницы одного из самых заслуженных офицеров полка полковника К.В.Соколова
Меню обеда 10 октября 1943 года в честь пятидесятилетия производства в первый офицерский чин бывшего командира Сумского гусарского полка, генерала П.П.Гротена (изображенную здесь полковую фуражку он считал «самой красивой» и некоторое время продолжал носить ее, уже командуя другим полком). «Яр» и «Эрмитаж» в названиях блюд напоминают о знаменитых московских ресторанах, местах отдыха гусарских офицеров в мирное время
Меню полкового обеда членов объединения Лейб-Гвардии конно-гренадерского полка (5 января 1924 года, ресторан «Старый Петербург» в Париже) легко узнается по изображению клиновидной суконной лопасти, крепившейся на затыльную часть конно-гренадерских касок. Будучи не функциональной деталью, а только украшением, присвоенная в 1832 году только этому полку, она изображена здесь в качестве своеобразной полковой эмблемы
В отличии от предыдущего рукописного меню с простеньким рисунком, это нарисовано профессиональным художником и отпечатано в типографии. Руководство русского Офицерского собрания в Шанхае — одного из организационных и культурных центров военной эмиграции — заказало рисунок для меню праздничного обеда по случаю двенадцатилетия собрания поручику Г.А.Сапожникову, получившему в 1930-е годы международную известность под псевдонимом «Sapajou» как карикатурист и автор комиксов. В оформлении меню он собрал большинство предметов военной экипировки, которые приобретали для русских изгнанников уже значение символов: генеральские, адмиральские, штаб- и обер-офицерские погоны и эполеты, драгунскую и уланскую каски, фуражки и папахи, сабли, кинжалы и кортики, длинный ряд орденов и медалей…
Один из последних рисунков Н.А.Никольского (он тяжело болел туберкулезом, от которого вскоре и скончался) для Сумских полковых обедов. Пылающая бомба в верхней части рисунка совсем не случайна: на ней дата «1 октября 1939», а на обороте — примечание: «28-ой день войны». В этот раз за дружеским столом собралось лишь четверо старых офицеров, а один из них, штабс-ротмистр М.Яцынский, в следующем году будет убит в рядах Иностранного легиона, защищая Францию от немецкого вторжения
В тех случаях, когда собирались на праздник не в ресторане, а в «своих стенах», русские воины старались соответственным образом «оформить» помещение. Видно это и на фотографиях праздничных застолий в доме Общества русских ветеранов Великой войны в Сан-Франциско: офицеры и выпускники Читинского военного училища украсили стены макетами училищного нагрудного знака и юнкерского погона, а участники «артиллерийского обеда» водрузили на стол гильзы и макеты снарядов и даже небольшую пушку. Сан-Франциско, 1935
В тех случаях, когда собирались на праздник не в ресторане, а в «своих стенах», русские воины старались соответственным образом «оформить» помещение. Видно это и на фотографиях праздничных застолий в доме Общества русских ветеранов Великой войны в Сан-Франциско: офицеры и выпускники Читинского военного училища украсили стены макетами училищного нагрудного знака и юнкерского погона, а участники «артиллерийского обеда» водрузили на стол гильзы и макеты снарядов и даже небольшую пушку. Сан-Франциско, 1935
Меню торжественного застолья в день храмового праздника Хабаровского кадетского корпуса 11 (24) октября (память Святого Апостола Филиппа) 1941 года в Шанхае. Сонет «Кадету» августейшего поэта К.Р. — великого князя Константина Константиновича, главного начальника военно-учебных заведений, «отца всех кадет», горячо ими любимого, — словами «ты не один — орлиная вас стая!» продолжал подбадривать и на чужбине, а фотография корпусного здания в Хабаровске напоминала об утраченной родине
Меню торжественного застолья в день храмового праздника Хабаровского кадетского корпуса 11 (24) октября (память Святого Апостола Филиппа) 1941 года в Шанхае. Сонет «Кадету» августейшего поэта К.Р. — великого князя Константина Константиновича, главного начальника военно-учебных заведений, «отца всех кадет», горячо ими любимого, — словами «ты не один — орлиная вас стая!» продолжал подбадривать и на чужбине, а фотография корпусного здания в Хабаровске напоминала об утраченной родине
Меню последнего праздничного обеда Морского корпуса в Бизерте (Северная Африка) в день корпусного праздника 6 (19) ноября 1924 года (в мае 1925 года корпус был закрыт). Помимо герба корпуса (шпага, увенчанная короной, корабельный руль и градшток — инструмент для определения высоты светил над горизонтом) и очевидной морской символики (русский Андреевский флаг, якорь), обращает на себя внимание рисунок брига «Наварин», модель которого украшала зал Морского корпуса на Васильевском острове в Санкт-Петербурге. На бизертинском меню «Наварин» изображен плывущим, что, возможно, символизирует странствия кадет и гардемарин, заброшенных судьбою далеко от России
Помимо меню в собственном смысле слова (перечень подаваемых блюд) и программ музыки (в эмиграции уже не встречающихся), принадлежностью полковых и корпоративных застолий могли быть сувенирные карточки, на которых участники празднеств оставляли свои автографы. Собирали автографы и на празднике Сумского гусарского полка, отмечавшемся группой офицеров в Париже 26 ноября (9 декабря) 1925 года. Горячий патриот полка, полковник Н.А.Никольский (он же автор стихов) в посвященных этому рисунках отразил полковую символику: нагрудный знак (двуглавый орел образца XVII века на «ополченском» кресте, что напоминало об основании полка и его отличиях в 1812 году); полковой герб (в серебряном поле три сумы) в навершии флагштока; полковой флюгер (продолговатый флажок или вымпел, носившийся на пиках) и изготовленные по его образцу «неуставные» значки (флажки), обозначавшие места командиров 1-го — 6-го эскадронов Сумского полка в строю или при расквартировании
Помимо меню в собственном смысле слова (перечень подаваемых блюд) и программ музыки (в эмиграции уже не встречающихся), принадлежностью полковых и корпоративных застолий могли быть сувенирные карточки, на которых участники празднеств оставляли свои автографы. Собирали автографы и на празднике Сумского гусарского полка, отмечавшемся группой офицеров в Париже 26 ноября (9 декабря) 1925 года. Горячий патриот полка, полковник Н.А.Никольский (он же автор стихов) в посвященных этому рисунках отразил полковую символику: нагрудный знак (двуглавый орел образца XVII века на «ополченском» кресте, что напоминало об основании полка и его отличиях в 1812 году); полковой герб (в серебряном поле три сумы) в навершии флагштока; полковой флюгер (продолговатый флажок или вымпел, носившийся на пиках) и изготовленные по его образцу «неуставные» значки (флажки), обозначавшие места командиров 1-го — 6-го эскадронов Сумского полка в строю или при расквартировании
Помимо меню в собственном смысле слова (перечень подаваемых блюд) и программ музыки (в эмиграции уже не встречающихся), принадлежностью полковых и корпоративных застолий могли быть сувенирные карточки, на которых участники празднеств оставляли свои автографы. Собирали автографы и на празднике Сумского гусарского полка, отмечавшемся группой офицеров в Париже 26 ноября (9 декабря) 1925 года. Горячий патриот полка, полковник Н.А.Никольский (он же автор стихов) в посвященных этому рисунках отразил полковую символику: нагрудный знак (двуглавый орел образца XVII века на «ополченском» кресте, что напоминало об основании полка и его отличиях в 1812 году); полковой герб (в серебряном поле три сумы) в навершии флагштока; полковой флюгер (продолговатый флажок или вымпел, носившийся на пиках) и изготовленные по его образцу «неуставные» значки (флажки), обозначавшие места командиров 1-го — 6-го эскадронов Сумского полка в строю или при расквартировании
Меню праздничного обеда 5 июня 1933 года по случаю 250-летия Императорской Гвардии: Преображенского и Семеновского полков и 1-й батареи Лейб-Гвардии 1-й артиллерийской бригады, ведущих старшинство от формирования царем Петром Алексеевичем «потешных». Значимость события побудила заказать типографское меню по оригинальному рисунку П.П.Дмитрова. В названиях блюд продолжается шуточная традиция, отсылающая к событиям Северной войны: «похлебка “Петр Великий”», «семга из Нарвы по-Преображенски», «четверть ягненка из Полтавы по-Семеновски», «стручковая фасоль по-Бомбардирски»
Меню праздничного застолья, посвященного годовщине сформирования Сумского полка (старшинство с 27 июня 1651 года). В названиях обыгрывается недавнее прошлое Сумских гусар: Хамовники — район в Москве, где были расположены полковые казармы, Хорошево, Троицкое, Щукино и Татарово — подмосковные деревни, в которых полк размещался во время летних лагерных сборов (с 1908). Рисунок (навершие полкового штандарта, знак за отличие на головные уборы, пара офицерских погон и труба с Георгиевской лентой) В.Соколовой, родственницы одного из самых заслуженных офицеров полка полковника К.В.Соколова
Меню обеда 10 октября 1943 года в честь пятидесятилетия производства в первый офицерский чин бывшего командира Сумского гусарского полка, генерала П.П.Гротена (изображенную здесь полковую фуражку он считал «самой красивой» и некоторое время продолжал носить ее, уже командуя другим полком). «Яр» и «Эрмитаж» в названиях блюд напоминают о знаменитых московских ресторанах, местах отдыха гусарских офицеров в мирное время
Меню полкового обеда членов объединения Лейб-Гвардии конно-гренадерского полка (5 января 1924 года, ресторан «Старый Петербург» в Париже) легко узнается по изображению клиновидной суконной лопасти, крепившейся на затыльную часть конно-гренадерских касок. Будучи не функциональной деталью, а только украшением, присвоенная в 1832 году только этому полку, она изображена здесь в качестве своеобразной полковой эмблемы
В отличии от предыдущего рукописного меню с простеньким рисунком, это нарисовано профессиональным художником и отпечатано в типографии. Руководство русского Офицерского собрания в Шанхае — одного из организационных и культурных центров военной эмиграции — заказало рисунок для меню праздничного обеда по случаю двенадцатилетия собрания поручику Г.А.Сапожникову, получившему в 1930-е годы международную известность под псевдонимом «Sapajou» как карикатурист и автор комиксов. В оформлении меню он собрал большинство предметов военной экипировки, которые приобретали для русских изгнанников уже значение символов: генеральские, адмиральские, штаб- и обер-офицерские погоны и эполеты, драгунскую и уланскую каски, фуражки и папахи, сабли, кинжалы и кортики, длинный ряд орденов и медалей…
Один из последних рисунков Н.А.Никольского (он тяжело болел туберкулезом, от которого вскоре и скончался) для Сумских полковых обедов. Пылающая бомба в верхней части рисунка совсем не случайна: на ней дата «1 октября 1939», а на обороте — примечание: «28-ой день войны». В этот раз за дружеским столом собралось лишь четверо старых офицеров, а один из них, штабс-ротмистр М.Яцынский, в следующем году будет убит в рядах Иностранного легиона, защищая Францию от немецкого вторжения
В тех случаях, когда собирались на праздник не в ресторане, а в «своих стенах», русские воины старались соответственным образом «оформить» помещение. Видно это и на фотографиях праздничных застолий в доме Общества русских ветеранов Великой войны в Сан-Франциско: офицеры и выпускники Читинского военного училища украсили стены макетами училищного нагрудного знака и юнкерского погона, а участники «артиллерийского обеда» водрузили на стол гильзы и макеты снарядов и даже небольшую пушку. Сан-Франциско, 1935
В тех случаях, когда собирались на праздник не в ресторане, а в «своих стенах», русские воины старались соответственным образом «оформить» помещение. Видно это и на фотографиях праздничных застолий в доме Общества русских ветеранов Великой войны в Сан-Франциско: офицеры и выпускники Читинского военного училища украсили стены макетами училищного нагрудного знака и юнкерского погона, а участники «артиллерийского обеда» водрузили на стол гильзы и макеты снарядов и даже небольшую пушку. Сан-Франциско, 1935
Меню торжественного застолья в день храмового праздника Хабаровского кадетского корпуса 11 (24) октября (память Святого Апостола Филиппа) 1941 года в Шанхае. Сонет «Кадету» августейшего поэта К.Р. — великого князя Константина Константиновича, главного начальника военно-учебных заведений, «отца всех кадет», горячо ими любимого, — словами «ты не один — орлиная вас стая!» продолжал подбадривать и на чужбине, а фотография корпусного здания в Хабаровске напоминала об утраченной родине
Меню торжественного застолья в день храмового праздника Хабаровского кадетского корпуса 11 (24) октября (память Святого Апостола Филиппа) 1941 года в Шанхае. Сонет «Кадету» августейшего поэта К.Р. — великого князя Константина Константиновича, главного начальника военно-учебных заведений, «отца всех кадет», горячо ими любимого, — словами «ты не один — орлиная вас стая!» продолжал подбадривать и на чужбине, а фотография корпусного здания в Хабаровске напоминала об утраченной родине
Продолжая использовать сайт, Вы даете ГБУК г. Москвы «Дом русского зарубежья им. А. Солженицына», ОГРН 1037739148260, ИНН/КПП 7709181695/770501001, 109240, город Москва, Нижняя Радищевская улица, д. 2 (далее – «Оператор»), согласие на обработку файлов cookies с использованием Яндекс Метрика и пользовательских данных в целях улучшения пользовательского опыта, ведения статистики посещений сайта. Если Вы не хотите, чтобы Ваши вышеперечисленные данные обрабатывались, просим отключить обработку файлов cookies и сбор пользовательских данных в настройках Вашего браузера
