Русский Париж

Если бы мы когда-либо волею судеб из Парижа уехали, то где бы ни пришлось нам жить, как бы ни сложилось наше существование, память о нем останется неизгладимой навсегда. <…> Останется воспоминание о городе, с которым за годы вольного или невольного, счастливого или несчастливого в нем пребывания нельзя было не «подружиться». Именно подружиться. Париж — самый живой из больших мировых городов, со всеми бесконечно разнообразными чертами живого существа. <…> Париж мы все поистине «носим в сердце», — и может быть когда-нибудь еще случится, что, перебивая друг друга, с волнением, с нежностью, как вспоминают любимого человека, мы будем при встречах говорить: «а помните то-то? а помните это? а вид с террасы Трокадеро? а башни Нотр-Дам, освещенные заходящим солнцем, которые иногда мельком увидишь из окна автобуса, с какого-нибудь моста, случайно оторвавшись от газеты? а Сена? а Монпарнас, <…> тот прежний, довоенный, дымный, пьяный, бессонный, полунелепый, полугениальный Монпарнас?

Да, будет у нас о чем поговорить, будет что вспомнить… 

Георгий Адамович. Парижские впечатления. 1948

Париж – крупнейшая культурная столица Европы – в межвоенные годы стал также главной эмигрантской столицей. Верная своему союзническому долгу, Франция в 1920 году оказалась единственной страной

Читать далее

Париж – крупнейшая культурная столица Европы – в межвоенные годы стал также главной эмигрантской столицей. Верная своему союзническому долгу, Франция в 1920 году оказалась единственной страной, признавшей правительство генерала Врангеля. Ее отношение к русским изгнанникам отчасти было продолжением курса «сердечного согласия» (Антанты). Не случайно Зинаида Шаховская в мемуарах «Таков мой век» заметила: «…из всех государств, давших приют беженцам, Франция, вероятно, показала себя наиболее великодушной». Между тем внутренняя политика страны не предлагала русским «акции помощи» наподобие Чехословакии и не отличалась эмпатией, как это было – в духе славянской взаимности – в Королевстве Югославия.  

Сами эмигранты здешнюю атмосферу описывали по-разному. Известный литературный критик Георгий Адамович метафорически окрестил Францию «равнодушно-светлой страной», а «равнодушно-веселый Париж» с горечью обрисовал поэт Довид Кнут. На французской земле русские беженцы в полной мере познали «одиночество и свободу» изгнания (по формуле того же Адамовича). Однако неоспоримым преимуществом Франции и ее столицы была именно свобода. Как вспоминал Василий Яновский в «Полях Елисейских»: «Этот особый воздух зарубежного, или классического, Парижа я определяю словом “свобода”! <…> Магический воздух, которым мы вдруг незаслуженно начали дышать, пожалуй, возмещал многие потери, порой даже с лихвой».  

Задолго до первой волны эмиграции в Париже были созданы значимые локусы русской культуры, – например, Храм Александра Невского (1861), Тургеневская библиотека (1875), –которые навсегда стали знаковыми адресами Зарубежной России. Еще до Первой мировой войны в Париже была учреждена Франко-славянская ассоциация (1912–1913, с 1919 – Институт славяноведения). В начале ХХ века в столице Франции прогремели легендарные «Русские сезоны» Сергея Дягилева, а «Парижскую школу» живописи наряду с Пабло Пикассо и Амедео Модильяни представляли выходцы из Российской империи – Марк Шагал, Хаим Сутин, Осип Цадкин, Мария Васильева и др.  

Пореволюционная русская эмиграция ощутимо изменила культурную топографию города, прочно вписав в парижские кварталы новые русские адреса. Так, в тихом «респектабельном» районе Пасси на правом берегу Сены обосновались Иван Бунин, Александр Куприн, Надежда Тэффи, Борис Зайцев. Здесь, в квартире, приобретенной еще до войны (ул. Колонель Бонне, 11-бис), Зинаида Гиппиус и Дмитрий Мережковский открыли литературный салон (1925), получивший затем продолжение в многолюдных собраниях общества «Зеленая лампа» (1927–1939), для которых специально арендовали зал «Плейель». Здесь же, в XVI округе Парижа в 1923-м была основана Русская Консерватория им. Рахманинова (наб. Нью-Йорка, 26).  

В квартале Монпарнас на правом берегу Сены в многочисленных кафе («Ротонда», «Куполь», «Хамелеон», «Таверна Дюмениль» и др.) русские парижане стали проводить художественные выставки и собрания литературных объединений («Кочевье», «Перекресток», «Палата поэтов» и т.д.). Здесь же, в монпарнасских переулках обосновались балетная студия Ирины Гржебиной и театр Дины Кировой. Дом по адресу бульвар Монпарнас, 10 был арендован сразу под несколько организаций, связанных с религиозной и просветительской деятельностью: издательство «YMCA-Press», руководство Русского студенческого христианского движения (РСХД), Религиозно-философская академия, редакция журнала «Путь» и др.; а во дворе особняка была обустроена Церковь Введения во Храм Пресвятой Богородицы. Русскими кварталами стали Нейи, Аньер, а также парижский пригород Бийанкур, где селились рабочие завода «Рено». 

Центрами воссоединения русской эмиграции неизменно служили православные приходы. В 1925 году был открыт Храм Преподобного Сергия (Сергиевское подворье), при котором был учрежден Свято-Сергиевский православный богословский институт – знаменитый центр религиозно-философской мысли русского зарубежья.  

Еще одним символом культурного расцвета стала эмигрантская повременная печать. В межвоенном Париже выходило более 400 русских периодических изданий. Из журналов наибольшую известность получили «Современные записки», «Путь», «Новый Град», «Числа», «Иллюстрированная Россия», из газет – «Последние новости» и «Возрождение».  

В 1920 году в парижском предместье Монтрёй при киноконцерне «Пате» русскими эмигрантами была основана киностудия «Ермольев-синема», переименованная в1922-м в «Альбатрос». Ее фильмы легли в основу Французской синематеки – крупнейшего в мире киноархива  

Как мировая столица моды Париж открыл новые возможности для отдельных художников (Юрий Анненков, Илья Зданевич, Мария Васильева и др.) и целых дизайнерских направлений (например, стиль Эрте – модельера Романа Тырова). Большую известность в межвоенные годы получили русские модные дома: дом вышивки «Китмир» великой княгини Марии Павловны Романовой, модный дом «Ирфе» Ирины и Феликса Юсуповых, «Симультанное ателье» Сони Делоне и др.  

С началом Второй мировой войны русский Париж претерпел метаморфозы. Закрылось большинство эмигрантских периодических изданий и литературных объединений. В русской диаспоре пролегла трещина между теми, кто был за Германию и теми, кто выбрал борьбу с нацизмом (их было большинство). Во время войны выдающиеся русские парижане вошли в движение Сопротивления (Борис Вильде, Вера Оболенская, Софья Носович и др.), многие сгинули в концентрационных лагерях (мать Мария, Илья Фондаминский, свящ. Дмитрий Клепинин, Юрий Фельзен, Раиса Блох и др.). В 1940-е изменился неповторимый состав воздуха, воспетый Яновским, и феномен межвоенного русского Парижа ушел в историю. 

Форма обратной связи

* - отмечены обязательные для заполнения поля
Мы используем файлы Cookies. Это позволяет нам анализировать взаимодействие посетителей с сайтом и делать его лучше. Продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с использованием файлов Cookies
Ок