7 мая 2026 года — 150 лет со дня рождения Николая Елпидифоровича Парамонова (07.05(25.04).1876, станица Нижне-Чирская, Область Войска Донского, Российская империя — 21.06.1951, Байройт, ФРГ), предпринимателя, издателя, просветителя и мецената.
Купеческая история семейства Парамоновых началась с деда Николая Елпидифоровича, Трофима Ивановича, мелкого торговца мануфактурой в казачьей станице Нижне-Чирской, которому помогало все семейство, включая и его сына Елпидифора. С раннего возраста он трудился на равных со взрослыми, поэтому смог посещать только местную начальную школу. Достигнув определенного уровня в торговле, Елпидифор Трофимович в 1860 году принял купеческую присягу — «Необходимые правила для купцов, банкиров, комиссионеров и вообще для каждого человека, занимающегося каким-либо делом», а в 1863 году вступил в Общество торговых казаков с объявленным капиталом в 2000 рублей. В 1865 году он женился на землячке Раисе Мефодиевне Александриной. Как и положено в старообрядческих семьях, жена была скромной, тихой и занималась домом. Отец Раисы, Мефодий (Нефед) Федорович, проживавший в станице Верхне-Чирской, был причислен по военным заслугам к дворянству, определением от 9 января 1859 года его дети также были причислены к дворянству. Так что Елпидифор Трофимович Парамонов взял в жены дворянку. После женитьбы он занялся скупкой зерна у казаков по всей Области Войска Донского и его продажей, лично работая в амбарах на пересыпке. Затем открыл ссыпки на 15 пристанях, в том числе и в Ростове, куда переехал со всем семейством в 1881 году. Подсобрав на торговле зерном приличную сумму, он купил пароход и шесть деревянных барж, чтобы «возить свое зерно на своих пароходах», в том числе и заграничным заказчикам. А для снабжения хлебной флотилии углем и снижения себестоимости перевозок Елпидифор Трофимович покупает насколько небольших шахт в восточной части Донецкого угольного бассейна. К этому времени он уже владел и мукомольным производством, приобретя небольшую вальцовую мельницу в 1890 году. Муку рачительный хозяин продавал в города России, включая Москву, в Прибалтику, Грузию и за границу. Качество муки заслужило золотую медаль на выставке в Париже, и Елпидифора Трофимовича стали называть «хлебным королем России», а Ростов-на-Дону — «амбаром империи». Не надо забывать, что на деньги Е.Т.Парамонова были построены старые корпуса нынешнего медуниверситета, где когда-то располагалась первая городская больница. Благодаря его стараниям в городе открылось также мореходное училище дальнего плавания. Его служение на пользу общества объяснялось двумя словами: «Богатство обязывает!» Школы, больницы, казармы для холостых рабочих и домики для семейных, столовые, бани на его предприятиях были образцовыми и бесплатными. На своих пароходах Парамонов приказал даром выдавать пассажирам по бутерброду с красной икрой и стакану горячего чая (после чего разорился его конкурент — судовладелец Кошкин). Об Елпидифоре Трофимовиче говорили: «Слово Парамонова — крепче всякого векселя».
В браке Елпидифора Трофимовича с Раисой Мефодиевной родились четверо детей. Первенцем был Петр, затем последовали погодки — Агния, Николай и Любовь.
Детство Николая было счастливым и обеспеченным. Юность его проходила в Москве, в отрыве от родного дома, где он поступил в университет на юридический факультет с одобрения отца. Однако в 1896 году за участие в студенческих беспорядках Николай был арестован, исключен из университета и выслан в Ростов под негласный надзор полиции. Но все же он сумел продолжить юридическое образование, только уже в Университете Святого Владимира в Киеве, окончив его в 1901 году. Начиная с 1902 года Николай Парамонов снова на гребне протестной деятельности: принимает активное участие в забастовке Главных мастерских Владикавказской железной дороги (раздает деньги и муку), жертвует значительные суммы на освобождение под залог членов Донского комитета РСДРП, содержит тайные типографии, выписывает революционную литературу.
Чтобы избавить сына от революционного дурмана, Елпидифор Трофимович приобрел для него угольную шахту. И Николай настолько увлекся угольным делом, что захотел построить еще одну шахту в окрестностях хутора Власово-Грушевского. А проектировать ее попросил знаменитого горняка Александра Скочинского, профессора Петербургского горного института.
Пока строился рудник, Николай Парамонов сложа руки не сидел, а занялся любимым делом: основал издательство «Донская речь» в 1903 году. Печатались его издания не только в 13 типографиях Ростова, но и в 18 типографиях Санкт-Петербурга. Склады издательства находились в разных городах империи, от Тифлиса до Томска. Около 20 % всех изданий «Донской речи» составляла литература социал-демократическая. Особого размаха деятельность «Донской речи» достигла в 1905–1907 годах, когда вышло свыше 500 названий книг и брошюр, 21 выпуск «Русской исторической библиотеки», 17 выпусков журналов: «Отклики современности», «Народная жизнь», «Народный вестник»… И все — с революционным душком. «Донская речь» также издавала русскую и зарубежную классику, но протестного содержания. Лев Толстой, отлученный от церкви, тоже был издан, — Парамонову удалось провести через цензуру его публицистику: «Исповедь», «Стыдно!», «Неужели так надо?». Печатал Парамонов и запрещенную горьковскую «Песнь о Буревестнике».
Все же надо признать, что Николай Елпидифорович не был ярым революционером, но русское самодержавие ему явно было не по душе. Он выступал за буржуазно-демократическую революцию, чтобы дать возможность встать у власти в стране таким, как он. Отсюда и столкновения с властями и поддержка тех сил, которые раскачивали самодержавие, сильно притеснявшее староверов.
Конечно же, издательство «Донская речь» было закрыто в середине 1907 года. Против Николая Парамонова было возбуждено уголовное дело, закончившееся в 1911 году приговором к заключению его в крепости, но благодаря проходившей в это время амнистии молодой бунтарь был от наказания освобожден.
А построенный Николаем Парамоновым рудник, запущенный в работу 1911 году, получил название «Елпидифор» в честь отца, скончавшегося в 1909 году. В завещании своем отец наказывал сыновьям содержать в Ростове-на-Дону училища и больницы, учредить стипендии при коммерческом училище и при женской гимназии…
Но вернемся к руднику. Он стал самым глубоким в России (более 500 метров) и технологически приравнивался к самым оснащенным шахтам Германии и Англии. Не даром «Елпидифор», переименованный после революции в шахту им. Артема и сохранивший основную часть оборудования с 1910-х годов, был признан лучшей шахтой даже в 1933 году. В окрестностях же предприятия Николаем Парамоновым были построены кирпичный, брикетный и химический заводы, которые работали на российскую армию во время Первой мировой войны. Как и его отец, он также заботился о своих рабочих и служащих: не только платил сравнительно высокие зарплаты, но и провел водопровод, построил баню (1915) и школу, которая существует и по сей день как Артемовская школа. Здесь же был универмаг, дешевая столовая на 400 мест, кинотеатр и библиотека. Была основана даже касса взаимопомощи.
После смерти отца, получив самостоятельность и 40 % капитала (а старший брат — 60 %, но братья решили капитал отца не делить, а пустить в дело, основав в Ростове-на-Дону Товарищество на паях «Елпидифора Трофимовича Парамонова сыновья»), к издательской деятельности он не вернулся, а продолжил весьма успешно заниматься более доходным бизнесом — угледобычей, с размахом расширив свое дело и предлагая работу сотням землякам. Кроме того, он обеспечил подключение новых шахт к железнодорожной сети, что способствовало развитию местной угольной промышленности.
К этому времени Николай Елпидифорович женился на Анне Игнатьевне (урожденной Царда), имевшей медицинское образование и возглавившей Общество взаимовспоможения женщинам, попавшим в сложную жизненную ситуацию. У них родились сыновья Николай и Елпидифор, а еще всеобщая любимица — дочь Анна.
В 1913 году, выполняя волю отца, Николай Парамонов в Ростове, на улице Пушкинской, построил здание мужской и женской гимназии, носящее имя Е.Т.Парамонова. А в 1914 году там же по проекту архитектора Л.Ф.Эберга был возведен особняк в стиле неоклассицизма с зимним садом, бальным залом под стеклянной крышей и фонтаном на заднем дворике для самого семейства Парамонова (ныне — Зональная научная библиотека ЮФУ, куда в свое время Р.В.Полчанинов передал 20 книг, а также иконы и открытки, напечатанные Парамоновым в Байройте). Планировалось Николаем Елпидифоровичем и многое другое, однако его планам на расширение производства и благоустройство городской среды не суждено было сбыться из-за Первой мировой войны и революции 1917 года.
Во время войны братья Парамоновы пожертвовали на оборону страны миллион рублей, в том числе 300 тысяч на устройство четырех лазаретов для больных и раненых воинов, за что им официально выразил благодарность император Николай II. Политически примыкавший тогда к конституционным демократам, Николай Парамонов был избран председателем Ростовского-на-Дону военно-промышленного комитета.
Когда же началась Гражданская война, Николай Елпидифорович предоставил свой собственный дом штабу недавно сформированной Добровольческой армии и организовал сбор средств для поддержки Белого движения. Ростовские купцы собрали для генерала от инфантерии М.В.Алексеева 6,5 миллионов рублей, которые Парамонов доставил ему лично. В 1918 году при дипломатическом отделе Добровольческой армии появился ОСВАГ — орган пропаганды и агитации белых, Главное управление которого размещалось в Ростове на-Дону. В конце января 1919 года новым его руководителем был назначен Н.Е.Парамонов (как политический оппонент генерала Краснова, а главное, с издательским опытом). Еще до начала работы в качестве руководителя отдела пропаганды, 4 января 1919 года он отправил генералу И.П.Романовскому, начальнику штаба Добровольческой армии, весьма своеобразный отчет. В перспективе его можно было бы считать анализом причин окончательного провала Белого движения. Там отмечалось, что Добровольческая армия могла завоевать популярность только в том случае, если бы ее офицерам удалось предотвратить мародерство солдат и обеспечить достойное обращение с населением. Затем следовал призыв к четкой субординации: подчиненные органы должны последовательно выполнять решения, принятые в штаб-квартире. Он также критиковал отсутствие внятно сформулированной политической программы, без которой Добровольческая армия не могла заручиться поддержкой населения, что позволяло оппонентам легко искажать цели Белого движения… Сам же Парамонов хотел, чтобы Деникин изложил цели антибольшевистских сил юга России в декларации из пяти пунктов. А еще он потребовал, чтобы его подчинили непосредственно главнокомандующему армией, а не среднему начальству. Деникин явно не был готов ко всем этим требованиям, идеологические разногласия оказались слишком велики, поэтому в середине марта 1919 года Николай Парамонов ушел в отставку с поста главы отдела пропаганды.
События последующих нескольких месяцев развивались так стремительно, что Парамоновы вынуждены были спешно покидать Ростов. Они успели на один из последних поездов, уходящих в Новороссийск. Там все семейство погрузилось на пароход «Принцип» — единственное, что осталось от богатейшего парамоновского имущества, кормившее их на чужбине в Турции. Плыли они в Константинополь, даже не догадываясь, что никогда не вернутся в Россию.
Из Константинополя семейство перебралось в Берлин, так как еще до войны Николай Парамонов передал своим немецким партнерам задаток за шахтное оборудование, но не получил его и рассчитывал, что деньги ему вернут при встрече. Не вернули. Пришлось начинать все сначала. Имеющиеся на руках сбережения семья вложила в берлинские пустыри. Николай Елпидифорович купил землю, стоившую в условиях фантастической инфляции 1920-х годов сущие копейки. На пустырях Парамонов строил гаражи, авторемонтные мастерские, автозаправки, поскольку верил в автомобильное будущее и не прогадал. Но все же не отказался и от строительства там доходных домов, сытно кормивших их потом в эмиграции. И внешне жизнь вроде бы вошла в прежнее русло. Появились русские газеты, начал выходить кадетский «Руль», образовалось издательство «Слово», популярное у эмиграции. Первые его финансовые трудности возникли в 1922 году. Однако в октябре того же года Николай Парамонов предложил внести в «Слово» 1 000 английских фунтов при условии, что он лично будет участвовать в работе издательства. И получив согласие, он стал партнером с 25-процентной долей в издательской компании. Но несмотря на финансовые вливания, расцвет издательства был кратковременным. Надежды на экспорт книг в Россию рухнули с образованием СССР, а после валютной реформы 1923–1924 годов покупательная способность русских эмигрантов в Германии заметно снизилась, да и издательская активность тоже. Если в период с 1920 до 1924 года в «Слове» вышло 123 названия, то за 1925–1928 годы — только 14, а с 1928 года до окончательной ликвидации в 1935 году — только 10.
«Слово» публиковало не только русскую классику и известных писателей-эмигрантов, но и работы по новейшей истории России: революции 1905 года, Первой мировой войне, концу царской династии, революции 1917 года и Гражданской войне. Ответственным редактором некоторых изданий этой тематики был Парамонов. Он редактировал исторические монографии бывшего помощника начальника Военного управления ВСЮР генерала Юрия Данилова, бывшего судебного следователя по особо важным делам Омского окружного суда Николая Соколова, расследовавшего обстоятельства гибели царской семьи. При Николае Парамонове в издательстве были изданы письма царицы Александры Федоровны императору Николаю II в переводе с английского В.Д.Набокова, дневник последнего российского императора, «Очерки русской смуты» А.И.Деникина (3-й и 4-й тома), а также несколько первых томов «Архива русской революции» под редакцией И.В.Гессена. Сохранившиеся отзывы Николая Елпидифоровича на рукописях, поступавших в издательство «Слово», говорят о том, что он был опытнейшим редактором.
<В 1925 году Николай Парамонов покидает «Слово» без объяснения причин и всецело занимается строительным бизнесом, биржевыми операциями, а также сдачей в аренду гаражей и квартир. Все это давало весьма неплохой и стабильный доход и обеспечивало безбедное существование всего многочисленного семейства Парамоновых.
Приход к власти Гитлера семья Парамоновых не приняла, как и его поход на Россию. Они решительно отказывались от всяких предложений о сотрудничестве. В 1944 году, к концу войны, Николай Парамонов с женой уехал в Карлсбад по совету врачей. В мае 1945 года чета Парамоновых, опасаясь ареста, перебралась из советской зоны оккупации в американскую, в лагеря ди-пи (от англ. DP — displaced persons, перемещенные лица), выбрала для жизни городок Байройт и, приобретя там новый дом, ждала приезда всех остальных членов семейства.
Собрав семью в Байройте, семидесятилетний Николай Елпидифорович, чтобы зарабатывать на жизнь, задумал новое дело: издавать «книжки для народа» — для десятков тысяч соотечественников, оказавшихся в этих лагерях. В основном это была русская классика: Лермонтов, Пушкин, Крылов, Гоголь, Тургенев, Куприн, Чехов, Лесков… Русский шрифт добыл сын Николая Елпидифоровича за банку тушенки у немецких наборщиков. Корректуру вычитывал сам издатель. Печатал Парамонов и иконы в четыре краски, и детские книжки, и открытки.В течение двух лет — 1946 и 1947 — Парамоновым было выпущено 16 книг и четыре комплекта открыток (портреты, видовые открытки, иллюстрации к сказке А.С.Пушкина «Сказка о рыбаке и рыбке», а также набор, выпущенный к Пасхе в 1947 году), а также детские разрезные азбуки.
Среди кустарных изданий, предназначенных для лагерей ди-пи, сделанных чаще всего на ротаторе, книжки Парамонова радовали глаз качеством типографского исполнения. Русские книги, открытки с родными мотивами и любимые тексты классиков нашли отклик в сердцах русских эмигрантов и перемещенных лиц в лагерях Байройта. Неизвестно, как долго бы продолжал свое книжное дело Парамонов, если бы его не остановило пошатнувшееся здоровье и большие проблемы с сердцем.
Николай Елпидифорович Парамонов скончался в городской больнице Байройта 21 июня 1951 года. Похоронен на местном кладбище.
Старший сын Н.Е.Парамонова, Николай Николаевич, помогавший отцу в его издательском деле и работавший в Международной организации по делам беженцев (IRO), пришедшей на смену UNRRA, взял на себя управление родительским предприятием, — так, по крайней мере, указано в реестре жителей Байройта за 1953 год. В 1965 году Николай Николаевич снялся с регистрационного учета в Байройте и переехал в Берлин. Внук Николая Елпидифоровича, Николай Вайс, хранитель семейного архива, позаботился о том, чтобы могила Н.Е.Парамонова на кладбище в Байройте сохранялась как можно дольше, продлив пользование захоронением до 2031 года.
Источники:
1. Тарасова М.Н. Запрещены цензурой. К 135-летию основания издательства «Донская речь» в Ростове-на-Дону // Донской временник. Год 2018-й / Дон. гос. публ. б-ка. Ростов-на-Дону, 2017. Вып. 26. С. 209–214.
http://www.donvrem.dspl.ru/Files/article/m15/2/art.aspx?art_id=1605
2. Тарасова М.Н. От Ростова на-Дону до Байройта. (Н.Е.Парамонов и его семья в эмиграции) // Донской временник / Дон. гос. публ. б-ка. Ростов-на-Дону, 2022. Вып. 31. C. 175–191.
http://donvrem.dspl.ru/Files/article/m2/3/art.aspx?art_id=1924
В.Р.Зубова