12 марта 2026 года — 160 лет со дня рождения Павла Ивановича Новгородцева (12.03(28.02).1866, Бахмут Екатеринославской губернии, Российская империя — 23.04.1924, Прага, Чехословакия), выдающегося юриста-правоведа, философа, социолога, общественного и политического деятеля. Из купеческой семьи. По спискам Конституционно-демократической партии Павел Иванович Новгородцев — потомственный дворянин [2].
Окончив в 1884 году гимназию в Екатеринославле с золотой медалью, Павел Новгородцев переехал в Москву и поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. А через некоторое время перевелся на юридический факультет этого же университета. После окончания в 1888 году университета с дипломом первой степени Новгородцев был оставлен на кафедре истории философии права для подготовки к профессорскому званию и занялся наукой: несколько лет изучал право в Берлине, Гейдельберге, Париже, посещал лекции европейских корифеев права и его истории, писал научные работы, стажировался в крупнейших университетах Европы (1890–1899).
C августа 1896 года Павел Иванович — приват-доцент Московского университета по кафедре энциклопедии права и истории философии права, с 1897 года, после защиты диссертации на тему: «Историческая школа юристов, ее происхождение и судьба: Опыт развития основ школы Савиньи в их последовательном развитии», — магистр государственного права. Был председателем университетского общества магистрантов.
В 1902 году Новгородцев защитил также докторскую диссертацию («Кант и Гегель в их учениях о праве и государстве») в Петербургском университете, и уже с 1903 года являлся экстраординарным профессором кафедры энциклопедии права и истории философии права Московского университета. Среди подготовленных им учебных курсов основной — «История философии права». Кроме того, он преподавал на Высших женских курсах, сотрудничал в журнале «Вопросы философии и психологии»…
Благодаря своей эрудиции и высоким нравственным качествам Павел Иванович пользовался огромным авторитетом у студентов, а среди них было немало выдающихся личностей, таких как И.А.Ильин, Б.П.Вышеславцев, Н.Н.Алексеев, С.И.Гессен, Г.В.Флоровский и другие, И.А.Ильин, вспоминая о своем студенчестве, писал: «Двадцать два года знал я Павла Ивановича. Я помню его еще в звании доцента, до защиты им докторской диссертации. Мы, начинающие студенты, слушали его по-особенному, многого не понимая, напряженно ловя каждое слово, напряженно внимая: он говорил о главном; не о фактах и не о средствах, отвлеченно, но о живом; он говорил о целях жизни и, прежде всего, о праве ученого исследовать и обосновывать эти цели. Вокруг него, его трудов, докладов и лекций шла полемика, идейная борьба, проникавшая даже в газеты; с ним соглашались, ему возражали; раздраженно выступали “материалисты”, энергично смыкали свои ряды “философы”. Слагалось идейное бродило, закладывались основы духовного понимания жизни, общественности и политики. Его семинарий был многолюдный, оживленный, со страстными встречами марксистов, народников, идеалистов и с атмосферой общего доверия к истинному, уравновешенному, внутренне горящему и внешне сдержанному руководителю. Я помню ту бурю приветствия, которою мы встретили его, вернувшегося из Петербурга после защиты докторской диссертации, его взволнованное, побледневшее лицо, его дрогнувший в словах благодарности голос...» (Памяти П.Н.Новгородцева // Русская мысль. Прага, 1923/1924. Кн. IX–XII. C. 370–371).
С 1904 года Новгородцев не только ординарный профессор кафедры энциклопедии права и истории философии права, но и активный общественно-политический деятель. Ведь времена были не простые, предреволюционные, нарастающее политическое брожение в обществе обязывало не отсиживаться в сторонке, а принимать деятельное участие в жизни страны. Новгородцев становится активным членом совета «Союза освобождения», в учредительной конференции которого он принимал участие в 1903 году, находясь в Швейцарии. А до этого в 1902 году он выступал против революционного марксизма как один из авторов сборника «Проблемы идеализма». Через год, вступив в партию кадетов (Конституционно-демократическую партию), Новгородцев занимался обоснованием ее политической и юридической программы, хотя и не был согласен с политическими действиями некоторых видных кадетских лидеров, принадлежал к правому крылу партии [2]. С 1906 года — член ее ЦК. Как активный член партии кадетов, он был избран депутатом 1-й Государственной думы от Екатеринославской губернии — своей малой родины. После роспуска Думы в числе многих других депутатов Новгородцев подписал «Выборгское воззвание», изданное 10 июля 1906 года и призывавшее к неповиновению существующей власти, за что отсидел в Таганской тюрьме три месяца и получил запрет заниматься политической деятельностью. После освобождения Павел Иванович сосредоточился в основном на научно-преподавательской работе.
В 1906 году Новгородцев был назначен ректором только что образованного Московского коммерческого института и возглавлял его вплоть до 1918 года, а в качестве профессора читал там лекции по философии. Как ректор был весьма требовательным и строгим, однако сослуживцы и студенты его любили и уважали, ценили его дар красноречия и умение объединять людей, ведь он создал в среде преподавателей и студентов дух солидарности и преданности родному учебному заведению.
В это же время Павел Иванович преподавал и в Народном университете им. А.Л.Шанявского, сотрудничал с газетами, в частности, с газетой «Русские ведомости», входил в состав московского отдела Законодательной комиссии партии кадетов.
В 1911 году вместе с группой других профессоров Новгородцев в знак протеста против политики Министерства народного просвещения, проводимой министром Л.А.Кассо, связанной с нарушением автономии высших учебных заведений, оставил Московский университет.
В годы Первой мировой войны Павел Иванович был сотрудником Всероссийского союза городов и московским уполномоченным Особого совещания по топливу. После Февраля 1917 года Новгородцев вновь был избран профессором Московского университета, тогда же он стал членом-учредителем «Лиги русской культуры» и ее Временного комитета в Москве, занял определенно антиреволюционную позицию, так как одним из первых, по словам И.Ильина, «понял обреченность… этого сочетания интернационального авантюризма с исторической мечтательностью» и считал необходимым установление военной диктатуры для предотвращения государственной катастрофы.
В 1918 году Новгородцев публикует вместе с С.Н.Булгаковым, Н.А.Бердяевым и другими учеными сборник «Из глубины», посвященный исследованию причин русской революции. Свое видение происходящих событий Павел Иванович изложил в статье «О путях и задачах русской интеллигенции». Однако новые власти тираж сборника конфисковали как контрреволюционную литературу. Начались гонения на участников сборника. Так, на защите диссертации ученика Новгородцева И.А.Ильина Павла Ивановича предупредили об обыске и засаде на его квартире и только благодаря этому предупреждению он избежал ареста. Отсидев несколько недель в подполье, Новгородцев перебрался в расположение Белой армии и фактически возглавлял там работу кадетской партии: проводил ее конференции в Екатеринодаре и Харькове (1918).
Во второй половине лета 1918 года Новгородцев все еще находился в белых частях на юге страны, а в конце года покинул Россию, выехав в Берлин.
2 мая 1919 года он был заочно переизбран профессором Института народного хозяйства им. К.Маркса (так после Октября 1917 года стал называться бывший Московский коммерческий институт), что свидетельствовало о признании Ученым советом института педагогических и научных достижений Павла Ивановича.
В 1920 году Новгородцев вернулся на родину, поселился в Крыму. Однако вскоре ему пришлось вместе с частями Русской армии окончательно уйти в эмиграцию.
Некоторое время он жил и работал в Берлине, а в 1921 году переселился в Прагу. В эмиграции Новгородцев в основном вел активную общественно-образовательную деятельность. В 1921–1922 годах он читал лекции в Ахенской технической школе, публиковал статьи в газете «Руль». В 1922 году создал и возглавил при пражском Карловом университете Русский юридический факультет, способствовал образованию студенческого Религиозно-философского общества им. Вл.Соловьева, активно участвовал в работе Русской академической группы в Праге и в основании там Русского народного университета, состоял членом Братства св. Софии.
Основными проблемами исследовательской деятельности Новгородцева как философа были проблемы демократии, государства и права, различных форм государственного устройства, правового государства, а также вопросы общественного и личного, общественного идеала и его трансформации от античности до нашего времени.
В последние годы Павел Иванович всё больше говорил и писал о религиозных началах в философии и правоведении как православный мыслитель, близкий к славянофильству. Ведь, по И.А.Ильину, в Новгородцеве «всегда жило чувство живой тайны бытия и мистического благоговения перед нею… Павел Иванович не за последние годы “стал” религиозным человеком, но всегда был им» (Там же). Тогда же Новгородцев окончательно потерял веру в западноевропейские культурные ценности: «…Крах западного идеала, являющийся одновременно и крахом всех основ западноевропейской культуры, есть факт, и этот факт… составляет в связи с углублением и одухотворением славянофильства новый и в высшей степени важный момент в утверждении русской идеи» (О своеобразных элементах русской философии права // Новгородцев П.И. Сочинения. М., 1995. С. 374–375).
Одна из статей о русском религиозном сознании («Существо русского православного сознания»), написанная им незадолго до смерти и вошедшая в сборник «Православие и культура» (Берлин: Русская книга, 1923), изданный под редакцией В.В.Зеньковского, наиболее точно отразила его умонастроение. Если ранее, когда он был не согласен со славянофильскими идеями, Павел Иванович восхвалял европейские институты, то, по мере принятия славянофильских воззрений, он все больше в них разочаровывался. Как правовед он защищал европейскую демократию с юридической точки зрения, но активно ее критиковал с духовных позиций. После Октября 1917 года он окончательно пришел к православию, а вместе с ним и к глубоким размышлениям о русской национальности и русском православном сознании.
Постоянная жизненная неустроенность, непомерная общественно-политическая нагрузка, а самое главное, непреходящие глубокие переживания за судьбу своего многострадального отечества, так дорогого его сердцу, подорвали здоровье Павла Новгородцева. В конце жизни он тяжело и долго болел.
Скончался Павел Иванович Новгородцев 23 апреля 1924 года. Похоронили его на Ольшанском кладбище в Праге, недалеко от Успенского храма, рядом с могилами его соотечественников — А.Аверченко, А.Кизеветтера и других русских эмигрантов, в изгнании здесь нашедших свой последний приют.
Написанная в Праге в 1923 году и вышедшая в 1926 году, уже после его смерти, статья П.И.Новгородцева «Восстановление святынь» также явилась неким призывом к пробуждению религиозного и национального сознания русского народа.
Указывая на путь спасения России, Павел Иванович писал: «Тяжелым, тернистым путем приходим мы к убеждению, что Россия и русская культура выше партий и политических догм. В особенности среди молодых людей, среди более чутких и восприимчивых с непобедимой силой растет национальное сознание, крепнет естественное влечение к своему, родному, появляется пламенное чувство к родине, к отечеству, прочно входят в оборот забытые слова и забытые чувства. Тут сказывается протест не только против интернационализма, но и против анационализма и сверхнационализма всяческих видов и оттенков. <…> Ведь так недалеки мы от того времени, когда ни одна из прогрессивных партий не решалась называть себя русской национальной партией, когда такое наименование считалось предосудительным и постыдным. <…> И не приходило в голову, что, помимо таких отвлеченных принципов, все, живущие в России, выросшие в колыбели русской культуры и под сенью русского государства, и могут, и должны объединяться и еще одним высшим началом, прочнее всего связывающим, а именно преданностью русской культуре и русскому народу. В идеальном смысле своем это есть именно высшая духовная связь. Она отнюдь не означает отрицания национальных и культурных особенностей отдельных групп населения. Пусть каждая из них чтит и развивает свою культуру, но чтит и развивает ее на почве уважения и преданности великим сокровищам русской культуры. Это не угнетение, а приобщение к высшему единству, к единству и общению не только формально-юридическому, но и духовному.
Теперь нам кажется совершенно естественным и простым говорить о верховенстве и первенстве русского народа и русской культуры на русской земле и в русском государстве. А между тем так недавно еще — “свежо предание, а верится с трудом”, — серьезно обсуждали предложение в официальном обращении к власти заменить слова: “русский народ”, словами “народы России”, да и сейчас есть организации, которые, не будучи социалистическими, стыдливо скрывают свою принадлежность к русскому народу под чисто географическим обозначением “российский”. <…> Дело не в том, чтобы власть была устроена непременно на каких-то самых передовых началах, а в том, чтобы эта власть взирала на свою задачу, как на дело Божие, и чтобы народ принимал ее, как благословенную Богом на подвиг государственного служения. <…> Не политические партии спасут Россию, ее воскресит воспрянувший к свету вечных святынь народный дух!» (Восстановление святынь // Путь. 1926, июнь — июль. № 4. С. 65–71).
Cм. публикации П.И.Новгородцева в каталоге библиотеки ДРЗ.
Источники:
1. Новгородцев Павел Иванович // Сайт Российского экономического университета им. Г.В.Плеханова. Дата обращения: 06.03.2026.
2. Новгородцев Павел Иванович // Сайт Философского факультета МГУ им. М.В.Ломоносова. Дата обращения: 09.03.2026.
В.Р.Зубова