3 декабря 2025 года — 100 лет со дня кончины Зинаиды Петровны Юрьевской (настоящая фамилия: Ленкина, в браке: фон Бремер; 10.06.1892, Дерпт, Российская империя — 03.12.1925, Андерматт, Швейцария), артистки оперы (сопрано), концертной певицы.
Родилась Зинаида Петровна в Дерпте, городе, основанном великим князем Киевским Ярославом Мудрым в 1030 году на месте старой крепости Тарба после победы над племенем чуди, там проживавшем. Город был назван изначально Юрьев по имени князя, полученному при крещении. Но уже в 1224 году он был переименован в Дерпт. При Александре III в 1893 году городу вернули его прежнее название Юрьев, а после 1918 года, когда в результате революции Эстония стала самостоятельной республикой, правда ненадолго, город был переименован в Тарту, до сих пор так и называется.
Других детей, кроме самой Зинаиды да брата Николая, в семье, по-видимому, не было. Хотя с ранних лет у маленькой Зины и проявлялось заметное влечение к музыке, однако, повзрослев, она не планировала всерьез ею заниматься. «О жизни Зинаиды Юрьевской рассказали пожелтевшие листы старых газет, посвященные памяти певицы — пишет Леонид Лившиц, историк искусства, доктор искусствоведения, заслуженный деятель искусств РФ. — Из статей в “Последних известиях” (25.08.1926), “Vaba Maa” (4–17.10.1933) и некоторых других мы узнаем, что... <…> …еще не достигнув 16 лет, окончила Тартускую Пушкинскую гимназию, владела не только русским, немецким и эстонским, но и другими европейскими языками…» [1]. Определившись с будущей своей профессией, Зинаида Петровна поступила на историко-филологическое отделение высших женских курсов в родном городе. Тем не менее, по настойчивым увещеваниям певицы Мариинского театра М.А.Михайловой, обладательницы дивного колоратурного сопрано, Зинаида Ленкина в 1912 году поступает в Петербургскую консерваторию и сразу же привлекает к себе внимание ее ректора, Александра Константиновича Глазунова, всегда опекавшего большие таланты. На протяжении всей ее учебы Глазунов будет опекать и Зинаиду Ленкину, да и после тоже. Еще учась в консерватории, Зинаида Петровна вышла замуж за Георгия Александровича Бремера (Георга фон Бремера), дворянина Санкт-Петербургской губернии, полковника Семеновского полка. А познакомилась с ним Зинаида Ленкина в 1908 году в Аренсбурге еще до поступления в консерваторию.
Обе революции застают Зинаиду Петровну в Петрограде, время было трудное, голодное, и чтобы как-то существовать, ей приходилось выступать перед рабочими и солдатами.
Как оперная певица она дебютировала в Мариинском театре в 1919 году в партии Ольги в опере Н.А.Римского-Корсакова «Псковитянка», в спектакле участвовал также Ф.Шаляпин. А спустя три дня Зинаида Петровна вновь оказалась на одной сцене с Шаляпиным, выступая в концерте в Большом зале филармонии. В этом же году она берет сценический псевдоним Юрьевская в память о родном городе Юрьеве (Дерпте), под которым и будет известна до конца своей недолгой жизни. В Мариинском театре Юрьевская пела Татьяну в «Евгении Онегине», Лизу в «Пиковой даме», Маргариту в «Фаусте», Тамару в «Демоне»… Казалось, вот и успех, и карьера складывается, но в 1920 году Юрьевскую арестовывает ЧК и отправляет в тюрьму. Скорее всего, арест был связан с мужем певицы, ведь Георгий Александрович Бремер, бывший заместитель командира Семеновского полка, находился в эмиграции в Германии, а брат его, Дмитрий Александрович Бремер, участвовал в Добровольческой армии и вместе с частями генерала Бредова был интернирован в Польше. К ее счастью, за нее заступился А.К.Глазунов, получивший как раз приглашение на гастроли в Эстонию. Александр Константинович поставил условие, что с ним должна ехать и Зинаида Юрьевская, иначе он отменит гастроли. Поэтому из тюрьмы ее спешно выпустили.
Юрьевская отправляется в Эстонию летом 1921 года и почти два года выступает в Тарту и Таллине весьма успешно. Каждое ее выступление заканчивалось овациями, а зал всегда был переполнен. «Не отставали в восторженных отзывах и эстонские газеты. О прощальном концерте в зале “Эстония” в ноябре 1922 года газета “Пяэвалехт” писала: “То, что среди немногочисленных живущих здесь мастеров Зинаида Юрьевская более всех любима, еще раз подтвердил самым поразительным образом ее субботний концерт. Он стал подлинным триумфом артистки, на сцене выросла целая гора прекрасных цветов”» [1]. Теперь ее ждали «сцены лучших театров и концертных залов Европы, овации, цветы, достаток... Но что-то происходит в душе этой необычной женщины. Она увлекается идеями Е.П.Блаватской, ее учением, теософией, замыкается, становится нервной, даже раздражительной, неуверенной в своем таланте. Нарастал кризис…» [1].
Тем не менее Зинаида Юрьевская отправляется на гастроли по Европе. Начала она с Германии. А в Эстонии остались ее близкие — мать и брат Николай с семьей, в доме которых часто собиралась русскоязычная интеллигенция.
В январе — феврале 1923 года Зинаида Юрьевская выступает в Блютнер-зале в Берлине, вместе с пианистом Михаилом Харитоном участвует во Втором симфоническом концерте дирижера В.Бердяева. Затем следует приглашение в Государственную оперу в Берлине, на сцене которой Юрьевская дебютирует в «Золотом петушке» Н.А.Римского-Корсакова. Возглавлял тогда Государственную оперу один из крупнейших дирижеров Европы Эрих Клайбер. Сразу оценив дарование Юрьевской, ее творческие возможности, он доверил ей ряд ответственных партий, и в течение одного сезона Зинаида Петровна из дебютантки превратилась в ведущую солистку. Ее репертуар теперь складывался из партий в итальянских, немецких и русских операх, она поет Татьяну в «Евгении Онегине» и Мими в «Богеме», да так, что восторженная критика в один голос называет ее певицей мирового класса. Вспоминая свои берлинские гастроли, знаменитый итальянский тенор Беньямино Джильи из всех партнеров, певших с ним тогда, называет только Юрьевскую, с которой он выступал в «Богеме» Дж.Пуччини. Еще бы, ведь «Эстонская газета “Vaba Maa” писала впоследствии о том, что после одного из спектаклей публика устроила овацию З.Юрьевской и Б.Джильи и не отпускала их со сцены. И тогда Беньямино Джильи встал перед Юрьевской на колени и спел ей “O solе mio”. Нетрудно представить восторг зала» [1].
В 1924 году Юрьевская участвует в премьере оперы «Енуфа» («Ее падчерица») Леоша Яначека на сцене Берлинской оперы. Роман Гуль свидетельствовал в своих воспоминаниях: «Но кто завоевал немецкий музыкальный мир — это Зинаида Юрьевская, изумительное сопрано, ставшая певицей немецкой оперы и любимицей публики. Благодаря таким певцам, как Юрьевская и Смирнов, на немецкой сцене вскоре появились и русские оперы: “Евгений Онегин”, “Борис Годунов”, “Царская невеста”. В Дрездене оперой “Борис Годунов” дирижировал известный Исай Александрович Добровейн, декорации сделал Андрей Худяков» (Гуль Р. «Я унес Россию»: Апология эмиграции. Том 1. Россия в Германии. Нью-Йорк: Мост, 1984. С. 143).
После окончания сезона, в мае 1923 года, Зинаида Юрьевская отправляется в турне по городам Германии. Она выступала в Магдебурге, Штеттине, Бреслау, Эссене, Дюссельдорфе, Висбадене, Цоппоте. Затем продолжила гастрольное турне дальше по Европе — Прага, Брюссель, Гаага, Роттердам, страны Скандинавии.
В 1924–1925 годах вместе с оркестром Берлинской оперы Юрьевская выступает в Амстердаме, поет партию Софи из комической оперы Р.Штрауса «Кавалер роз» и партию Фьордилиджи из оперы В.-А.Моцарта «Так поступают все женщины, или Школа влюбленных». В качестве приглашенной певицы Зинаида Петровна с большим успехом выступила и в Париже, исполнив романсы С.Прокофьева. Журнал «Le Monde musiсal» писал: «Божественный голос, великолепная техника, тонкий вкус. Какому театру посчастливится вызволить эту певицу из Берлинской оперы? Германия должна отдать нам эту певицу в счет репараций» (Цит. по: [1]). Метрополитен-опера все настойчивей и настойчивей приглашает ее к себе. В музыкальном мире ее называли Russisсhe Nachtingall (Русский соловей. — Нем.). Ее слава приобретает мировые масштабы…
1 декабря 1925 года Зинаида Юрьевская покинула Берлин, на вокзале ее провожал муж, Георгий Александрович. Он же отправил телеграмму в театр о том, что мать Зинаиды Петровны серьезно больна и ей надо срочно ехать в Тарту, поэтому концерт в Лейпциге отменяется.
3 декабря вместо дома своих родных в Тарту Зинаида Петровна входит в гостиницу «Корона» в альпийском селении Андерматт швейцарского кантона Ури. С конца XIX века эти места были известны в Европе как высокогорный курорт, именно здесь расположено роковое ущелье, мост через которое, согласно легенде, можно было построить только с помощью дьявола (так называемый Чертов мост). Здесь же находится мемориал генералиссимуса А.В.Суворова, свидетельствующий о том, что в сентябре 1799 года русские войска переправлялись по остаткам этого моста, разрушенного французами. Многие срывались вниз с 25-метровой высоты в бурные воды Рёйса. В память о подвиге русских воинов в конце XIX века в скале был высечен 12-метровый крест, возвышающийся над посвящением: «Доблестным сподвижникам генералиссимуса фельдмаршала графа Суворова-Рымникского, князя Италийского, погибшим при переходе через Альпы в 1799 году».
Хозяин гостиницы вспоминал, что приехавшая была полной красивой дамой в меховой шубе и вязаной спортивной шапочке. В руках у нее была красная сумочка и путеводитель Бедеккера. В гостинице она зарегистрировалась как Сента Бреннер, учительница из Берлина, и выбрала гостиничный номер с цифрой 14. В половине второго она вышла из номера и сообщила портье, что решила прогуляться, но к ужину не возвратилась, что нередко бывало с тамошними постояльцами.
На следующий день, в 11 часов, хозяин гостиницы постучал в дверь номера 14. Никто не ответил, а дверь оказалась незапертой. Постель на кровати была не тронута, а на столе лежали две книги — «Анна Каренина» Толстого и «Чертов мост» Алданова. Лежала и начатая записка к матери, оборванная на полуслове, и, как пишет Лев Лифшиц, «письмо к мужу с просьбой сообщить, что она умерла от сердечного приступа» [1]. (По другим сведениям, она отослала письмо мужу 3 декабря, он получил его 5 декабря. В письме она просила у мужа прощение и просила объяснить ее смерть апоплексическим ударом.)
А в это же время дорожный смотритель находит меховую шубу, красную сумочку и путеводитель. Он сообщает об этом в полицию, и к поискам присоединяются полицейские и служащие муниципалитета. Недалеко от места, где была найдена шуба и сумочка, они обнаруживают женские следы, слева от которых заметны капли крови. Следы ведут от дороги к обрыву над Рёйсом. В полутора метрах от края обрыва, справа от следов, на снегу лежит лезвие бритвы со следами крови и два небольших пустых флакона. В 15 метрах ниже обрыва, на самом краю реки, видны следы крови. Тела нигде нет.
В это время приехавший в Андерматт Георгий Бремер полностью отвергает предположения об убийстве певицы. Швейцарская полиция отправляет короткую телеграмму в Берлин: убийство исключается.
Поиски тела велись еще неделю, но безрезультатно. А вскоре и вовсе были прекращены, так как замерзшая река и толстый покров снега не позволяли что-либо найти до весны.
Но если и были какие-то зыбкие надежды на то, что самоубийство было инсценировано и вскоре Зинаида Юрьевская объявится, то все они враз рухнули 4 апреля 1926 года, когда лед на Рёйсе вскрылся и тело Юрьевской было найдено недалеко от того места, где до этого были обнаружены следы крови. Тело ее было предано земле в Андерматте, причем службу по православному обряду отслужил местный протестантский священник (католический священник наотрез отказался совершать обряд над самоубийцей).
Муж певицы изваял памятник, изображавший Зинаиду Юрьевскую в образе Марфы из «Царской невесты» Римского-Корсакова, который собирался установить на могиле жены. Однако памятник в Андерматте так и не был установлен. На могиле поставили каменную глыбу с высеченным на ней крестом и фотографией певицы. И только сценическое имя «З.Юрьевская» на русском и немецком языках и годы жизни (при чем год рождения указан 1897 вместо 1892).
Незадолго до своей смерти в Берлине в 1935 году Георгий Бремер написал воспоминания о Зинаиде Юрьевской. Они были опубликованы в 10 номерах газеты «Vaba Maa» в 1933 году. А еще сохранились граммофонные записи, сделанные незадолго до смерти певицы. Вот и всё, что напоминает сейчас о Зинаиде Петровне Юрьевской — Русском соловье.
Поэт Игорь Северянин откликнулся на трагическую смерть певицы Юрьевской в декабре 1925 года восьмистишием:
Зинаиде Юрьевской
Она поступила, как Тоска!
Что броситься в пропасть ее побудило? Тоска,
О чем говорят серебристые пряди виска
У женщин нестарых, о чем подтверждает прическа,
Тоскующая уязвляющею сединой,
Такой неуместной и горестно-красноречивой…
Была ли несчастной — не знаю. Но только счастливой
Исканьем забвенья бросалась с горы ледяной.
Ни на сценах Мариинского театра и Берлинской оперы, примой которых была Зинаида Петровна неполных три года, ни в многочисленных концертах, проходивших в разных городах Европы, она не исполняла партию Тоски.
Источник:
1. Лившиц Л. Ее звали «Русский соловей» // Молодежь Эстонии: интернет-издание. 2000. 31 окт.
В.Р.Зубова