22 марта 2026 года — 135 лет со дня рождения Бориса Георгиевича Романова (22(10).03.1891, Санкт-Петербург, Российская империя — 30.01.1957, Нью-Йорк, США), артиста балета, балетмейстера, хореографа, педагога, создателя Русского романтического театра.
Из семьи служащего Санкт-Петербургского Мариинского театра (гардеробмейстера). Когда пришла пора выбирать будущую профессию, Борис поступил на балетное отделение Императорского театрального училища. Танцу учился у М.Обухова, С.Легата, Н.Легата, А.Ширяева.
По воспоминаниям современников, Борис был роста невысокого с прекрасной фигурой и несколько монголовидным лицом. Во время учебы привлекал к себе внимание успехами на занятиях, а на выпуске из училища в 1909 году еще и темпераментом и виртуозностью танца, исполнив пляску шута из балета «Млада». Поэтому и был принят в том же году в труппу Мариинского театра на гротесково-характерные роли. Прослужив лишь год в кордебалете, Романов стал получать и сольные партии: Шут в «Щелкунчике», Король шутов в «Павильоне Армиды», Пьеро в «Карнавале» и «Бабочках», Лучник в «Половецких плясках»…
Однако Борис Георгиевич решил не останавливаться на исполнительстве, ведь он давно интересовался балетмейстерской деятельностью, еще с первых месяцев своей службы в театре. Начало ей было положено тоже в 1909 году, но в спектакле Красносельского театра, где он вместе с одноклассником Ф.Шерером плясал шута из «Млады», изменив хореографию этой партии, введя второго исполнителя.
Дальнейший балетмейстерский опыт Романов приобретал также вне Мариинского театра, чему способствовала активная художественная жизнь столицы. Ведь танец и пластика в разных видах считались тогда неотъемлемой частью самых разных зрелищ. И Романов, став заведующим хореографической частью в Литейном театре, занялся постановочной деятельностью. Тем же он занимался и в кабаре «Бродячая собака», затем в ее преемнике «Привале комедиантов».
Конечно же, условия его работы были специфическими, многое зависело от его фантазии. Ведь ставить приходилось с драматическими актерами, никакого отношения к балету не имеющими. А репертуар небольшого театра, как правило, состоял из малых эстрадных форм и балетмейстер, безусловно, должен был считаться со вкусами публики. Зрители ждали разнообразия, и Романов, идя им навстречу, ставил одноактные балеты, пантомимы, танцевальные фантазии, сценки, интермедии…
Однако все равно без скандалов не обходилось. Началось все с постановки фантазии «Козлоногие» на модернистскую музыку И.Саца (1912), режущую слух обывателя. Но еще более неприемлемым был танец, выражавший в «Козлоногих» через весьма изобретательные позы ту животную природу человека, что была сокрыта покровами цивилизации. Спектакль шел ежедневно с 12 октября по 1 ноября 1912 года, публика на него ломилась, но неожиданным зрелищем была шокирована. Романов-хореограф охотно эпатировал эту публику, разжигая еще более ее любопытство. Новая его постановка — пантомима «Ноктюрн слепого Пьеро», шедшая в Литейном театре следом за «Козлоногими» с 1 по 17 ноября 1912 года, — еще более выражала языческую чувственность танцующих.
В 1914 году в Мариинском театре Романов получил звание первого танцовщика. К тому времени его репертуар расширился за счет пантомимных и характерных ролей: Ротмистр («Привал кавалерии»), Флорестан («Карнавал»), Невольник («Корсар»), Солист («Арагонская хота») и другие партии в операх и балетах.
Знакомство с дягилевской антрепризой и стилем ее работы произошло на второй год службы Бориса Георгиевича в Мариинском театре. Молодой танцовщик получил у дирекции отпуск, чтобы принять участие в «Русских сезонах», покоривших его своим размахом. С.Дягилев, в свою очередь, обратил внимание на новичка, отличавшегося нужными ему качествами. Тут как раз случился у него разрыв с М.Фокиным, пришлось искать ему замену, и Дягилев, вспомнив о Романове, поручил ему в сентябре 1912 года постановку «Трагедии Саломеи».
Музыка Флорана Шмитта была написана на сюжет мелодрамы Робера д’Юмьера, декорации созданы Сергеем Судейкиным. Премьера состоялась 12 июня 1913 года в Театре Елисейских полей, но успеха не имела. Может быть, потому что спектакль вызывал необъятный ужас у зрителей: отрубленная голова Иоанна Крестителя, выброшенная героиней в море, став огромной и истекая кровью, появлялась на небе над сценой и укоряюще взирала на убийцу, которую исполняла Т.Карсавина. Как выяснилось позже, к провалу спектакля хореография Романова не имела отношения, и контракт с Дягилевым у Бориса Георгиевича был продолжен.
И в Мариинском театре из-за ухода М.Фокина дирекция вынуждена была искать ему замену. В декабре 1913 года было решено попробовать Романова как постановщика. На следующий сезон его уже пригласили на должность балетмейстера Мариинского театра, однако на деле ограничивали только постановками танцев в операх. Иногда ему поручали сочинять дивертисментные номера для каких-то балетных спектаклей. А поскольку область интересов Романова была достаточно широка, при подготовке дивертисментов он обращался к разным истокам, например, к фольклору, и прежде всего, к русскому. Еще в декабре 1912 года для Литейного театра Романов поставил танцевальную сюиту «Праздничный день», своего рода фантазию на русские народные темы, но, увы, выдержавшую всего три представления. Настоящей же удачей для Романова стало знакомство с поэтом-акмеистом и музыкантом М.Кузминым. Началось их совместное творчество с постановки нескольких балетных миниатюр в Литейном театре, которые публика приветствовала (1913). Это были балеты-пантомимы М.Кузмина: «Свидание» с сюжетом, восходившим к поэме А.Мюссе, и «Одержимая принцесса», пропитанный псевдокитайской экзотикой.
В 1914 году на сцене Мариинского театра состоялась премьера оперы «Измена» М.Ипполитова-Иванова, там Романов поставил грузинские пляски, а в «Алеко» С.Рахманинова ставил цыганские, в «Кармен» Ж.Бизе — испанские, в исторической легенде «Мегаэ» Адама Тадеуша Венявского — японские. Кроме того, он участвовал и в благотворительных спектаклях. Например, карнавал Аэроклуба в Дворянском собрании ознаменовался балетом-пантомимой «Пьеро и маски» на музыку Б.Асафьева (10 февраля 1914 года), в котором сам постановщик танцевал Арлекина.
И снова в репертуаре Романова появляется экзотический Китай, теперь уже у С.Дягилева. Премьера оперы с балетом «Соловей» И.Стравинского по сказке Андерсена состоялась 26 мая 1914 года на сцене Парижской оперы. Постановку осуществили А.Бенуа и А.Санин, оформление спектакля принадлежало Бенуа, где зрелищность выступала на первый план, а центральной сценой спектакля стал Китайский марш — чрезвычайно помпезная процессия, для которой Романов сочинял пластику, создавая живую картину из красочных, подобных диковинным цветам, фигур. Авторы спектакля — и Стравинский, и Бенуа — были довольны результатом. Публика же встретила премьеру сдержанно. На этом сотрудничество с дягилевской антрепризой у Романова завершилось.
К 1915 году Борис Георгиевич становится известным и востребованным хореографом Петербурга. Неслучайно режиссер И.Лапицкий, организовавший в 1912 году Театр музыкальной драмы (ТМД) в здании консерватории, пригласил в свою труппу Романова и как хореографа, и как учителя танцев. Борис Георгиевич поставил там одноактный балет по сказке Г.Андерсена «Принц-свинопас» на музыку А.Давидова, позднее показанный и на благотворительном спектакле в Мариинском театре. Кроме того, Романов сочинял танцевальные сцены и для других постановках ТМД, следуя заветам М.Фокина.
И все-таки именно благотворительные вечера предоставляли ему наибольшую творческую свободу. В октябре 1915 года в Мариинском театре на благотворительном вечере были показаны три его балета-миниатюры: уже известный «Принц-свинопас» и два новых — «Что случилось с балериной, китайцами и прыгунами» на музыку В.Ребикова к опере «Елка» и «Андалузиана» на музыку «Арлезианки» Ж.Бизе. Последняя миниатюра особенно нравилась публике и свидетельствовала о зрелости хореографа и об оригинальности его сложившегося художественного видения. Либретто принадлежало поэту-сатириконцу П.Потемкину, декорации были созданы С.Судейкиным…
Наступил 1917 год. Революция Романова поначалу не пугала, предоставив ему новые возможности проявлять талант и зрелость. В мае 1918 года с его постановками познакомились москвичи во время гастролей группы петроградских танцовщиков во главе с Борисом Георгиевичем и Еленой Смирновой. Тогда же Романов вошел в состав «трудового товарищества» Театра трагедии, объединившего видных деятелей русской культуры, таких как М.Горький, Ф.Шаляпин, С.Прокофьев… Он продолжал работу хореографа, помогал режиссеру А.Трановскому ставить массовые сцены в «Макбете» Шекспира на музыку Б.Асафьева. В Театре художественной драмы (бывшем Литейном) Романов также ставил танцевальные эпизоды в «Севильском обольстителе» Тирсо де Молино. А после объединения обоих театров в Большой драматический продолжал в нем работу балетмейстера. На сцене этого театра 22 апреля 1919 года состоялся концерт Е.Смирновой и Б.Романова как танцоров. Первая годовщина Октябрьской революции была отмечена постановкой Романовым балета «Карманьола» (музыка Б.Асафьева) на тему Великой французской революции. Спектакль шел на сцене одного из петроградских клубов. В декабре 1919 года в Мариинском театре был показан дивертисмент «Вечер национальных танцев» в постановке Романова, имевший, по признанию рецензентов, наибольший успех в сезоне.
Оставшись единственным штатным балетмейстером петроградского балета, Романов задумал поставить балет «Сольвейг» на музыку Э.Грига. Оформление спектакля было предложено художнику А.Головину. Но задумка так и не была реализована из-за ухода Романова в эмиграцию.
Весну 1920 года Романов встретил на балетных гастролях в Бухаресте. Затем последовал Берлин, где совместно с Эльзой Крюгер и Еленой Смирновой, ставшей к тому времени его женой, он организовал труппу Русский романтический театр по аналогии с Русским балетом Дягилева. Русский романтический театр задумывался как передвижной балетный театр, который мог бы гастролировать по странам Европы. Всего при его основании насчитывалось около 50 танцовщиков. Театр представлял балетные спектакли, пантомиму, устраивал концерты русской камерной музыки. Репертуар состоял в основном из одноактных балетов, таких как «Пир Гудала» на музыку оперы «Демон» Рубинштейна, «Пастораль» Глюка, «Арлекинада» Дриго и других. Театр Романова был популярен в эмигрантской среде, наиболее значительной его постановкой на берлинской сцене считается «Жизель» А.Адана. Труппа Русского романтического театра, возглавляемая Борисом Романовым, гастролировала по Центральной и Западной Европе.
В 1924 году Борис Георгиевич заказал Сергею Прокофьеву камерный цирковой балет «Трапеция». Хореограф решил использовать собственное старое либретто к балету «Что случилось с балериной, китайцами и прыгунами» на музыку Владимира Ребикова. Премьера «Трапеции» состоялась в 1925 году в Германии, затем он был показан в Италии. Вместе с «Трапецией» труппа представляла и балет «Посвящение Шуберту» на музыку сюиты С.Прокофьева и хореографическую фантазию на музыку П.Чайковского. По окончании гастролей и возвращении в Берлин Русский романтический театр, просуществовавший пять лет, был распущен из-за финансовых проблем.
Однажды, еще в пору расцвета Русского романтического театра, один из его спектаклей, показанных в Лондоне, посетила Анна Павлова и пригласила своих соотечественников из романовского театра войти в ее труппу. Так началась их совместная гастрольная деятельность. Романов и Обухов тогда выступали партнерами Павловой в «Кокетстве Коломбины» и, кроме того, обогатили дивертисмент своими концертными номерами. Положение же приглашенных артистов освобождало их от участия во всех гастролях труппы. Позже Павлова пригласила Романова в свою труппу в качестве балетмейстера. И репертуар труппы пополнился многими новыми номерами, в частности «Русским танцем» для трех исполнителей (танцор и две танцовщицы). А Елена Смирнова возобновила для Павловой гран-па из «Пахиты». Но скоропостижная смерть Анны Павловны разрушила все их планы.
В 1931 году Борис Романов был приглашен балетмейстером в «Русскую оперу в Париже», затем продолжил балетную карьеру в театре Колон (Буэнос-Айрес), некоторое время в том же качестве работал в Монте-Карло и в Югославии, а также в Римской опере и в миланском театре Ла Скала. С 1938 года Борис Георгиевич обосновался в США, жил и работал в Нью-Йорке. В 1938–1942 и 1945–1950 годах он служил балетмейстером Метрополитен-опера. В 1944 году был хореографом нью-йоркской труппы маркиза де Куэваса «Балле Интернасьональ» (Ballet International), в 1956 году — труппы «Русский балет Монте-Карло». Во всех этих труппах Романов использовал как свои собственные постановки, так и возобновлял чужие балеты, известные и неизвестные, старые и новые: «Жизель», «Щелкунчик», «Петрушка», «Пульчинелла»… Преподавал он и в Школе балетного репертуара. Американцы, оценив место Бориса Романова в истории американского балета, называют его не только русским, но и американским танцовщиком и хореографом, о чем свидетельствуют словари и энциклопедии, вышедшие на Западе.
Источники:
1. Романова Г.А. О хореографах антрепризы Дягилева // Проза.ру: российский литературный портал. Дата публикации: 31.01.2023. Дата обращения: 17.03.2026.
2. Соколов-Каминский А. Романов Борис Георгиевич // Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть ХХ века: Эницклопедический биографический словарь. М.: РОССПЭН, 1997. С. 543–546.
В.Р.Зубова