23 апреля 2026 года — 135 лет со дня рождения Сергея Сергеевича Прокофьева (23(11).04.1891, Сонцовка Бахмутского уезда Екатеринославской губернии, Российская империя — 05.03.1953, Москва, СССР), выдающегося композитора, пианиста, дирижера.
Имение, в котором родился Сергей Прокофьев, находилось в красивой местности. Родители поселились здесь после женитьбы, когда отец Сергея принял предложение своего сокурсника по академии, помещика Д.Д.Сонцова, занять место управляющего его имением. Дом, где жила семья, стоял на возвышении и был окружен садом, где цвели розы, сирень, желтая и белая акации, лилии, ирисы. Правда, расположен он был далеко от железной дороги, рядом не было больницы, почта находилась тоже не близко, причем работала только дважды в неделю, да и соседей, людей их круга, также не наблюдалось.
Глава семейства Сергей Алексеевич Прокофьев был родом из купцов. Окончив в Москве Петровскую сельскохозяйственную академию, стал ученым-агрономом. Скорее всего, отец и передал сыну любовь к природе. Ведь среди детских рукописей Сережи Прокофьева сохранилась тетрадка, в которой он отмечал, когда какие цветы расцветают в Сонцовке. Отец научил его также играть неплохо в шахматы.
Мать, Мария Григорьевна, урожденная Житкова, происходила из крестьян, поговаривали, что корни по отцу идут от крепостных графа Шереметева, где их с самого раннего детства учили театральному искусству и музыке. Родилась она в Петербурге, гимназию окончила с золотой медалью, любила музыку и превосходно играла на рояле.
Сергей был единственным ребенком в семье, родившиеся ранее дети умерли в младенчестве.
Мария Григорьевна, проживая в деревне, уделяла музыке много времени, даже когда ждала появления на свет сына, играла подолгу, до шести часов в день на рояле. Так что, как напишет потом ее сын в «Автобиографии», «будущий человечишка формировался под музыку» ([3]. С. 33).
Играла мать в основном классику. Имея отменный музыкальный вкус, она и руководила образованием сына, начавшимся с пятилетнего возраста. Его музыкальные таланты, а также интерес к сочинительству проявились рано. Мать записывала все, что он сочинял: рондо, вальсы, песенки. В пять с половиной лет он сочинил пьеску под названием «Индийский галоп», а в девять лет под впечатлением от услышанных им опер «Фауст» и «Князь Игорь» сочинил две оперы — «Великан» и «На пустынных островах» (1900).
В январе 1902 года открывается новый этап в обучении юного композитора — профессиональный. Родители, познакомившись через музыкальное семейство Померанцевых со знаменитым композитором, ректором Московской консерватории Танеевым, попросили его содействия в обучении сына. Сергей Иванович посоветовал им пригласить настоящего композитора, который уже окончил консерваторию и расширил бы кругозор малолетнего сочинителя, конкретно указав на Рейнгольда Морицевича Глиэра.
Хотя Глиэр был начинающим педагогом, он продуктивно обучал мальчика, оценив его блестящие данные — абсолютный слух, феноменальную память, удивительную способность читать с листа. Он научил Сергея основам гармонии, правилам голосоведения, дал начатки знаний о музыкальной форме. Глиэр также ему правильно поставил руку, обучая игре на фортепиано (ранее она была поставлена неправильно). Кроме того, он познакомил мальчика с основами оркестровки, свойствами и диапазонами инструментов. Как результат, ученик задумал написать симфонию. К концу лета симфония была готова, а первая ее часть оркестрована.
К этому времени по примеру взрослых Сергей Прокофьев начал вести дневник, где скрупулезно записывал все важное.
Долгие споры родителей о том, где и когда учиться Сергею дальше, закончились неожиданным выбором: Петербургская консерватория.
Экзаменаторов было десять, среди них — признанные мэтры отечественной композиторской школы: А.К.Глазунов, Н.А.Римский-Корсаков и А.К.Лядов. Прокофьев вспоминал: «Наконец, вызвали какого-то Бургова или Курдова, потом еще двоих и, наконец, четвертым — меня. Я взял мои обе папки (в одной — все сочинения этого года, в другой — сочинения других годов) и вошел в кабинет. <Переплетенная тетрадь с двадцатью четырьмя песенками не уложилась в папку, поэтому я придерживал ее снаружи.>
Меня спросил Римский-Корсаков:
— Это — ваши сочинения?
— Да, — отвечал я.
— А вы играете на рояле?
— Играю.
— Это мне нравится! — воскликнул Римский-Корсаков…» (Там же. С. 202).
Экзамен Прокофьев сдал блестяще. Он чувствовал себя весьма уверенно, хотя спрашивали основательно: играл на рояле музыку знакомую и незнакомую, демонстрировал свой абсолютный слух и знание гармонии и даже читал партитуру, наконец, показывал авторитетной комиссии свои собственные сочинения — фрагменты из недавно сочиненной оперы «Пир во время чумы» и Vivo для фортепиано. Решение было принято, разумеется, в его пользу — тринадцатилетний Сергей Прокофьев поступил в Петербургскую консерваторию. Шел 1904 год.
В консерватории его учили разные профессора: композиции — А.Лядов, инструментовке — Н.Римский-Корсаков, дирижированию — Н.Черепнин, фортепиано — А.Есипова, музыкальной форме — Я.Витол… Учась в классе у Лядова, Прокофьев познакомился с будущим композитором Н.Мясковским, между ними завязалась крепкая дружба надолго, на всю жизнь.
18 декабря 1908 года состоялось первое публичное выступление Прокофьева на традиционном музыкальном вечере петербургского кружка «Вечера современной музыки» в стенах Реформаторского училища, где он исполнил семь своих пьес. Это выступлении отметили столичные газеты.
Завершал учебу в консерватории Сергей Прокофьев трижды: в 1909 году — по классу композиции и по классу инструментовки, в 1914 году — по классу дирижирования и фортепиано, в 1917 году — как органист. В целом в консерватории Прокофьев учился около десяти лет.
Задетый отсутствием похвал на выпускном экзамене по классу композиции, он решил добиться признания на исполнительском поприще. Участвуя в конкурсе среди лучших пяти выпускников на соискание премии имени Антона Рубинштейна, он включил в конкурсную программу свой Первый концерт. Его выступление произвело сенсацию, и золотая медаль, и новенький рояль фабрики Шредер достались Сергею Сергеевичу.
Вкус к новому привел его после занятий у А.К.Лядова в класс Н.Н.Черепнина, слывшего в консерватории модернистом. У него Прокофьев учился чтению партитур и дирижированию.
Продолжали развиваться и немузыкальные таланты молодого композитора. Он страстно любил шахматы, неплохо играл и ему даже удалось в 1909 году на сеансе одновременной игры завершить партию вничью с прославленным шахматистом Эмануилом Ласкером. Большой интерес общественности вызвал также его матч с Давидом Ойстрахом в Москве в 1937 году, правда, выиграл скрипач с минимальным перевесом 4:3.
По окончании занятий у Черепнина Прокофьев совершенствовал навыки игры на фортепиано у Анны Есиповой. Добившись полной технической свободы, он с удовольствием играл виртуозные сочинения, часто и на студенческих концертах.
В 1910 году семью постигла невосполнимая утрата — скончался отец, главная опора семьи. Вместе с матерью Прокофьев покидает Сонцовку. Отныне вся ответственность за мать и за себя ложится на его плечи, и он старается самоутвердиться в новых жизненных обстоятельствах: пытается издавать свои сочинения, забрасывает издателей письмами. И вот уже появился успех, первые его четыре опуса были приняты в известном музыкальном издательстве Петра Юргенсона.
В 1913 году Прокофьев выехал на гастроли за рубеж во Францию, но ненадолго. В 1914 году, находясь в Лондоне, он познакомился с С.П.Дягилевым, началось их совместное сотрудничество на многие годы.
Когда пришла Первая мировая война, Прокофьев был освобожден от мобилизации как единственный сын в семье.
В эти годы композитором были написаны пьесы «Наваждение», «Токката», Соната № 2 для фортепиано (все 1912), два концерта для фортепиано с оркестром (1912, 1913), цикл пьес «Сарказмы» (1914)… Прокофьев увлеченно сочинял и оперы. После романтической «Маддалены» (1911, 2-я редакция — 1913) последовала лирико-психологическая опера «Игрок» (1915–1916, по Ф.М.Достоевскому), тогда же был создан лирический вокальный цикл на стихи Анны Ахматовой.
Пришел 1917 год, изменивший навсегда Россию.
В этом году Прокофьев начинает свой новый жизненный этап — странствия. Взвесив все перспективы жизни в новом государстве, он предпочел его покинуть, хотя для творчества год был урожайным: сложился фортепианный цикл «Мимолетности», ставший со временем украшением концертных программ пианистов, и появились Скрипичный концерт, «Классическая симфония», Третья и Четвертая сонаты, кантата «Семеро их», начальные наброски Третьего фортепианного концерта.
Покинуть страну Прокофьеву помог А.Луначарский. Впереди была Америка, до которой Сергей Сергеевич добирался через Дальний восток четыре месяца. В первые годы жизни за границей композитор постоянно курсировал между двумя континентами — Америкой и Европой, потому что Новый свет не понимал его искусства. Всего лишь один концерт в нью-йоркском зале Эолиан-холл вызвал некоторый интерес к «этому странному русскому». Организаторы концертов требовали включать в программы выступлений минимум собственных сочинений, поэтому Прокофьев играл Баха, Шумана, Мусоргского, Скрябина, но упорно не забывал и о своей музыке.
В то время денег на жизнь у него не было, приходилось голодать. Однажды дирекция Чикагской оперы предложила Прокофьеву сотрудничество, связанное с постановкой его оперы «Любовь к трем апельсинам» (по Гоцци). Осенью 1921 года состоялась ее долгожданная премьера, на ней присутствовали представители влиятельных кругов США, в частности миссис Рокфеллер. Опера было высоко оценена публикой и критикой, и Прокофьев, решив этим воспользоваться, потребовал от театра выплаты за задержку премьеры.
После двухлетнего пребывания в Америке Прокофьев без сожаления с ней расстался и устремился в Европу, где его ждало много радостных событий. В Париже он встретился с матерью после долгой разлуки и возобновились его переговоры с Дягилевым о постановке «Шута», одноактного балета из шести картин. (Ранее Дягилев не принял к постановке его балет «Ала и Лоллий» по мотивам древнеславянской мифологии.)
И 17 мая 1921 года очередной дягилевский сезон открылся премьерой балета «Шут». Музыка Прокофьева была принята французской публикой на бис. Тогда же были успешно исполнены и «Скифская сюита», и Третий концерт для фортепиано с оркестром, под впечатлением которого Константин Бальмонт пишет строки:
Ликующий пожар багряного цветка,
Клавиатура слов играет огоньками,
Чтоб огненными вдруг запрыгать языками…
Прокофьев включил это стихотворение в основу очередного вокального цикла, посвященному молодой испанской певице Каролине Кодине-Любере, имевшей русские корни (мать — оперная певица Ольга Немысская), ставшей в 1922 году женой композитора.
Некоторое время он с семьей проживал на юге Германии, создал Пятую фортепианную сонату и продолжал работу над драматически-экспрессивной оперой «Огненный ангел» (по повести Брюсова о процессах ведьм в XVI веке), завершит он ее только в 1927 году.
В 1923 году Прокофьев возвращается в Париж, где сочиняет музыку к балетам «Стальной скок» (1927) и «Блудный сын» (1928). В 1925–1931 годах Сергей Сергеевич пишет Вторую, Третью и Четвертую симфонии и Четвертый и Пятый фортепианные концерты. В 1935 году он завершает Второй скрипичный концерт.
В 1930-е годы Прокофьев много гастролировал по городам Европы и Америки, выступал как пианист и как дирижер. В 1927 году Прокофьевы получили советские паспорта, необходимые для первой гастрольной поездки по СССР. В 1929 году в Париже Прокофьев просил выдать себе и супруге новые советские паспорта взамен просроченных без аннулирования нансеновских. В СССР гастроли Прокофьева проходили с большим успехом. Во время одного из таких приездов он написал музыку к спектаклю «Египетские ночи», поставленному в Камерном театре (1934).
В 1936 году Прокофьев с женой и двумя сыновьями окончательно вернулся в СССР, обосновались в Москве. Однако до 1938 года они сохраняли нансеновские документы, ставшие востребованными для гастролей композитора зимой 1935–1936 годов в Испании, Португалии, Марокко, Алжире и Тунисе. В 1938 году он успешно концертировал во Франции, Чехословакии, Великобритании и США. В том же году композитор написал музыку к фильму «Александр Невский» (1938).
В время Великой Отечественной войны Сергей Сергеевич пишет музыку к историческому двухсерийному фильму «Иван Грозный» (1942), создает Седьмую сонату для фортепиано (1942), а также грандиозную героико-патриотическую оперу-эпопею «Война и мир» по роману Л.Толстого (1943) и Пятую симфонию (1944). Много времени он уделял и балету «Золушка».
Послевоенное время для Прокофьева стало особенно плодотворным, тогда было создано много значительных произведений: Шестая (1947) и Седьмая (1952) симфонии, Девятая фортепианная соната (1947), новая редакция оперы «Война и мир» (1952), виолончельная Соната (1949) и Симфония-концерт для виолончели с оркестром (1952).
Когда 15 февраля 1947 года вышел Указ Президиума Верховного Совета «О воспрещении браков между гражданами СССР и иностранцами», брак Сергея Прокофьева и Каролины Кодины был признан недействительным. А через некоторое время первая жена Прокофьева была арестована по обвинению в шпионаже и получила 25 лет лагерей, отбывала их на Севере. Каролина Кодина будет освобождена 5 июня 1956 года и оправдана в связи с отсутствием состава преступления. После освобождения ее будут встречать сыновья Святослав и Олег.
А тем временем Прокофьев, став свободным от первых брачных уз, в 1948 году женился вторым браком на Мире Мендельсон, писательнице, соавторе либретто его опер «Обручение в монастыре», «Война и мир» и «Повесть о настоящем человеке», балета «Каменный цветок».
Конец 1940-х — начало 1950-х годов в СССР знаменуется активной борьбой против «антинародного формалистического» направления в советском искусстве, сопровождающейся гонениями на многих его представителей, в том числе и на Прокофьева.
11 февраля 1948 года в газете «Правда» было опубликовано Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «Об опере “Великая дружба” В.Мурадели». Документ осуждал формализм в музыке и объявлял оперу Мурадели «порочным антихудожественным произведением». Среди других назывались также композиторы Д.Шостакович, С.Прокофьев, А.Хачатурян, В.Шебалин, Г.Попов, Н.Мясковский и другие, «в творчестве которых особенно наглядно представлены формалистические извращения, антидемократические тенденции в музыке, чуждые советскому народу и его художественным вкусам».
Откровенное шельмование музыки Прокофьева ухудшило состояние здоровья композитора, страдавшего гипертонией.
С 1949 года Прокофьев почти не выезжал с дачи на Николиной горе, но несмотря на строгий медицинский режим, писал сонату для виолончели и фортепиано, балет «Сказ о каменном цветке», симфонию-концерт для виолончели с оркестром, ораторию «На страже мира»… Последним сочинением, которое довелось композитору услышать в концертном зале, стала его Седьмая симфония (1952).
В Москве Сергей Прокофьев проживал со второй женой в коммунальной квартире в Камергерском переулке, где и скончался от гипертонического криза вечером 5 марта 1953 года, хотя днем еще активно работал.
Поскольку он умер в день смерти Сталина, его кончина осталась почти незамеченной, да и необъявленной (о ней сообщили в печати спустя две недели). Церемония прощания с Прокофьевым прошла в актовом зале здания Союза композиторов, панихиду посетили около 40 человек.
Сергей Сергеевич Прокофьев был похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище. В память о композиторе на доме в Камергерском переулке установлена мемориальная доска (скульптор М.Л.Петрова). С 2008 года в доме на третьем и четвертом этажах был открыт Музей С.С.Прокофьева, при нем функционирует небольшой концертный зал. Напротив дома посреди Камергерского переулка, являющегося ныне пешеходной зоной, установлен памятник композитору.
Источники:
1. Григорьев Л., Платек Я. Жизнь Сергея Прокофьева // В мире музыки. 1991: Ежегодник-панорама. Москва : Советский композитор, 1990. С. 3–19.
2. Нестьев И.В. Прокофьев Сергей Сергеевич // Музыкальная энциклопедия: в 6 т. / гл. ред. Ю.В.Келдыш. Москва : Советская энциклопедия ; Советский композитор, 1973–1982. Т. 4. 1978. Стлб. 451–464.
3. Прокофьев С. Автобиография. Москва : Советский композитор, 1973.
В.Р.Зубова