15 мая 2026 года — 95 лет со дня кончины Льва (Леона) Иосифовича Петражицкого (29(17).04.1867, Коллонтаево Витебской губернии, Российская империя — 15.05.1931, Варшава, Польская республика), философа-правоведа, создателя психологической теории права, депутата, педагога.
Из дворянской семьи Иосифа Васильевича и Розалии Михайловны Петражицких. Прямая линия предков Льва Иосифовича начинается с Александра Петражицкого, имевшего трех сыновей: Андрея, Станислава и Романа. В свою очередь у Андрея было два сына — Иосиф и Мартин. У Мартина было четверо детей: Михаил, Иосиф, Василий и Федор (Теодор). Как раз Василий Мартинович и был дедом Льва Иосифовича по отцовской линии. Именно при нем произошел раздел Речи Посполитой, и семья Петражицких оказалась на территориях, отошедших к России. Чтобы подтвердить свои дворянские права, Петражицкие представили документы, свидетельствующие о пожаловании им имений и титулов в губернские комиссии при дворянских депутатских собраниях. Таким образом, Василий Мартинович, обратившись в комиссию Минской губернии, получил от нее в 1813 году заверенное печатью изображение родословного древа от прародителя Александра, насчитывающее 25 его потомков. Благодаря этому свидетельству в 1877 году к дворянскому роду будет причислен и Лев Иосифович.
В 1816 году Василий Мартинович женился на Феодоре Филипович. В дальнейшем семейство, состоящее из родителей и пятерых детей (Иосиф был четвертым), проживало в усадьбе, расположенной в Минском уезде. В наследство от отца Иосиф Васильевич с братьями получил имение Дразы. Он женился на Розалии Михайловне Чарноцкой, родители которой владели несколькими имениями, из них самые большие — Ледневичи и Коллонтаево в Сенненском уезде Могилевской губернии.
Вначале Иосиф Васильевич поселился с женой в Коллонтаево, а имение Дразы разделил с братьями. Поскольку он работал с 1851 года главным управляющим поместья Бешенковичи Борисовского уезда, принадлежавшего графу Хрептовичу, молодые стали жить там же. В семье Иосифа Петражицкого родились пятеро детей, самым младшим из них был Лев (Леон). Запись в приходском костеле гласила: «5 июня 1867 г. в Чериковском римско-католическом приходском костеле окрещен младенец именами Леон-Адам ксендзом Иоанном Довгялло администратором Лозовицкого костела благородных Иосифа и Розалии урожденной Чарноцкой Петражицких, законных супругов сын, родившийся того же года месяца апреля семнадцатого дня в имении Горах Чериковского прихода и уезда. Восприемниками были Петр Подбереский с Гиполитою Сульжинскою девицей» (НИАБ. Ф. 2379. Оп. 1. Д. 17. Л. 5). Имение Горы находилось в Палужской волости Чериковского уезда Могилевской губернии.
Прошло немало времени, как отбушевало Польское восстание, начавшееся в январе 1863 года. Следственные органы обвинили отца Льва Иосифовича в причастности к восставшим, поэтому отправили в Витебскую тюрьму надолго, а на мать, якобы помогавшую повстанцам вместе с мужем, наложили взыскание в административном порядке. Когда Иосиф Васильевич вышел на волю, здоровье его было сильно подорвано, и вскоре он умер.
После смерти мужа Розалия Михайловна с детьми переехала к матери в Ледневичи, а через шесть лет с дочками и старшим сыном Северином — в Варшаву. Лев же остался с бабушкой Иозефой и тетками. Дедушка по матери, Михаил Стефанович, скончавшийся еще в 1854 году, был разносторонне образованным человеком, окончил Виленский университет в 1829 году со степенью магистра физико-математических наук и оставил потомкам обширную библиотеку по литературе, сам писал стихи, драматические произведения, мемуары о пребывании в университете и участии в тайном студенческом обществе, проникнутом патриотическими идеями.
В доме ежедневно читали вслух книги на французском языке, и Лев его освоил достаточно быстро. Сверстников в его окружении не было, поэтому друзьями Льва стали птицы и собаки. Когда пришло время покинуть Ледневичи, он прощался не только с тетками, но и со своими верными друзьями: домашними собаками, двумя воронами и ласточкой со сломанным крылом, которую он вылечил.
В 1877 году Лев поступил в Витебскую гимназию. Учился легко. А знание иностранных языков помогло ему в гимназические годы обрести финансовую независимость. Занимаясь репетиторством по греческому языку и латыни, он смог оплачивать не только обучение в гимназии, но и собственные потребности. Гимназию Лев Петражицкий окончил в 1885 году с серебряной медалью.
Решив получить высшее образование, он в том же году поступил на юридический факультет киевского Императорского университета Святого Владимира, затем некоторое время из-за финансовых ограничений учился на медицинском факультете (на юридическом не было стипендий), затем опять на юридическом, где у него проявились и трудолюбие, и талант, позволившие написать блестящее студенческое сочинение по римскому праву, за которое в 1888 году он был удостоен золотой медали. Лев Иосифович также сделал перевод на русский язык книги выдающегося немецкого историка права Юлиуса Барона «Система римского права». Эта книга именно в его переводе в течение многих лет рекомендовалась студентам в качестве пособия.
В 1890 году Лев Петражицкий окончил университет с дипломом первой степени и былкомандирован Министерством народного просвещения на стажировку в Германию, где провел несколько лет, ведя научную работу у профессора Г.Дернбурга в Русском институте римского права, учрежденном при Берлинском университете и финансировавшемся из российской казны с целью подготовки профессоров римского права для России.
В Германии он опубликовал на немецком языке книги по результатам своих исследований: «О разделении доходов при смене пользователей», «Доктрина дохода», «Права добросовестного владельца на доходы с точек зрения догмы и политики гражданского права» (1897, дополнена во втором издании 1902 года).
По окончании стажировки в Германии Лев Иосифович вернулся в Киев, где читал курс энциклопедии права в Императорском училище правоведения. В 1896 году Петражицкий защитил магистерскую диссертацию «Распределение выгод от приданого по римскому праву» и в том же году получил перевод в Санкт-Петербург, в Министерство юстиции, где работал в комиссии по подготовке проектов нормативных актов по гражданским делам.
В 1897 году Лев Иосифович, успешно защитив докторскую диссертацию «Добросовестность в гражданском праве», получил должность доцента на кафедре энциклопедии права и истории философии права в Императорском Санкт-Петербургском университете, с 1900 года — должность экстраординарного профессора, с 1902 года — ординарного профессора.
В Петербургском университете Петражицкий также вел популярный студенческий научный кружок, воспитавший немало крупнейших русских обществоведов — П.Сорокина, Г.Гурвича, Н.Тимашева, Н.Кондратьева… Успешным его учеником оказался и будущий композитор И.Стравинский, получавший на экзаменах одни пятерки.
Курс своих лекций Петражицкий обычно предварял словами: «Вам будет трудно понимать меня, потому что я думаю по-польски, пишу на немецком, а обращаюсь к вам по-русски». Действительно, говорил он с польским акцентом и употреблял какие-то особенные, только ему присущие выражения. Однако очень скоро весьма преуспел в русском языке. И хотя, по воспоминаниям современников, Петражицкий не был оратором, его лекции были в высшей степени интересны молодой аудитории, потому что он был человек философски образованный и к праву пытался подойти с философских позиций.
Свою экспериментально-реалистическую теорию права и государства, основанную на наблюдении и опыте в связи с теорией морали, Петражицкий опубликовал в журнале «Вестник права» (№ 1) в 1899 году под названием «Что такое право?», а спустя год на базе этой статьи вышла книга под названием «Набросок философии права», вызвав горячую дискуссию среди правоведов, продолжавшуюся вплоть до 1916 года.
Борясь с «проклятым царским режимом», Петражицкий увлекся политикой. Стал одним из основателей кадетской партии и членом ее ЦК, был избран депутатом I Государственной думы от Санкт-Петербурга, а в Думе был главным экспертом кадетов по земельным вопросам и докладчиком по закону о земельной реформе.
10 июля 1906 года в Выборге Петражицкий подписал, как и С.Муромцев, Ф.Кокошкин, П.Новгородцев, С.Котляревский и Г.Шершеневич, скандально известное «Выборгское воззвание», в котором, между прочим, содержались такие призывы: «Ни копейки в казну, ни одного солдата в армию. Будьте тверды в своем отказе, стойте за свои права все как один человек. Перед единой и непреклонной волей народа никакая сила устоять не может». За это Петражицкий был осужден по статье 129, часть 1, подпункты 51 и 3 Уголовного уложения, получив три месяца тюремного заключения, которое, впрочем, не отбывал, но был лишен политических прав.
При этом петербургский период 1897–1917 годов был чрезвычайно плодотворным в жизни ученого: много было написано работ, принесших ему мировое признание. Прежде всего следует отметить его известную работу, относящуюся к области юридической психологии, — «О мотивах человеческих поступков, в особенности об этических мотивах и их разновидностях» (1904).
К числу основных работ Петражицкого этого периода можно отнести и его двухтомник «Университет и наука. Опыт теории и техники университетского дела и научного самообразования», опубликованный в 1907 году, в котором он освещает вопрос влияния педагога на формирование личности студента, подчеркивая, что важно не просто дать обучающемуся необходимую сумму знаний, но и развивать его способность самостоятельно мыслить.
Свою новаторскую психологическую теорию права Петражицкий изложил в 1907 году в двухтомном труде «Теория права и государства в связи с теорией нравственности». Кроме того, не менее известной является и его работа «Акционерная компания. Акционерные злоупотребления и роль акционерных компаний в народном хозяйстве», в которой автор привлекает внимание к специфике психологических и юридических аспектов формирования акционерного капитала и управления им, а также к роли акционерных обществ в национальной экономике.
В 1911 году он вновь возвращается к этой теме в книге «Акции, биржевая игра и теория экономических кризисов».
Среди многих гуманитарных дисциплин, основы которых Петражицкий намеревался подвергнуть тщательной реконструкции, особо выделяется социология. Анонс отдельной работы, посвященной социологии, появился уже в 1910 году во втором томе его «Теории права и государства».
С 1912 года Петражицкий — член Польской академии.
В 1917 году наконец-то рухнул ненавистный демократам царизм, а что же взамен, за что они так рьяно боролись? Благодаря своим связям (среди его учеников был, в частности, А.Ф.Керенский, с которым у него сложились совсем неплохие отношения) Петражицкий назначается Временным правительством сенатором Первого департамента Сената. Но, как оказалось, ненадолго. Как там было с демократией, которую кадеты на все голоса воспевали? Ведь, несмотря на все их лозунги, неумолимо надвигалось ее крушение, а как его остановить, либералы во власти не знали, но понимали, что надо искать выход. И Петражицкий нашел для себя выход, решив перебраться в Польшу. Помог ему покинуть Россию его ученик — Питирим Сорокин, бывший в то время секретарем Керенского по проблемам науки.
В 1919 году Лев Иосифович через Финляндию прибыл в Варшаву и устроился на службу в Варшавском университете. Сведений об этом периоде жизни ученого практически нет. Есть сообщения, что с приходом профессора Петражицкого в университет была создана кафедра социологии и что он читал лекции по социологии студентам, но как долго — неизвестно, известно лишь, что работ своих по социологии он не публиковал. Вообще-то у Петражицкого, как утверждали знающие его люди, было три рукописи с одинаковым названием «Социология», написанные в разные годы, последней была варшавская, но плохое здоровье не позволяло ему завершить их и опубликовать. Все три рукописи были утеряны, похоже, безвозвратно, во время Второй мировой войны.
А потом он и вовсе стал вести лишь семинар на своей квартире с группой студентов.
В 1921 году Лев Иосифович принял польское гражданство.
В варшавский период своей жизни Петражицкий издал брошюру «За спасение польской интеллигенции и науки», в которой подчеркивал необходимость бесплатного обучения во всех государственных школах и университетах. Ведь Петражицкий был не только талантливым ученым-правоведом, но и не менее талантливым педагогом. На его занятиях всегда собиралось много молодых слушателей, высоко ценящих как его знания, так и личные качества.
6 апреля 1927 года главный редактор парижской газеты «Возрождение» Петр Струве по случаю 35-летия ученой деятельности Л.И.Петражицкого опубликовал в газете польскому другу русских «дружеский привет»:
«История русско-польских отношений еще не написана… <…> Незабываемы как-то в русской государственной и духовной культуре XIX века Тенгоборский, творец таможенного тарифа 1850 г. и таможенного объединения Польши с Россией; В.А.Арцимович, образцовый губернатор и благостный старец; В.Д.Спасович, тончайший юрист, профессор и адвокат. Незабываемы, кроме Спасовича, многие другие польские имена в истории наших университетов. К этим незабываемым должен быть отнесен и Л.И.Петражицкий.
Он принадлежит трем научным культурам: немецкой, русской, польской, и, может быть, всего больше русской. Я не был при нем студентом и потому звук его профессорского голоса незнаком мне… Но все, кто следил за жизнью Санкт-Петербургского университета, знают, что в нем Петражицкий был не только чтимым и любимым лектором. Он был профессором-чародеем, который не красноречием, не логикой, не эрудицией, а всей своей личностью наводил подлинные чары на аудиторию, как-то “уловлял души”, подобно, в этом отношении, П.Ф.Лесгафту. Но круг влияния Л.И.Петражицкого был обширнее, захват его духа, и в смысле широты и в смысле покоряющей, подчас гипнотизирующей силы, был больше. <…> Этот профессор-чародей не только вошел в историю русской науки и русской университетской культуры. Он прикоснулся и к русской политической жизни. И да будет позволено мне сказать, что, среди мечтательности и верхоглядства многих русских прогрессистов, этот поляк, впитавший в себя соки немецкой учености, часто, как русский политик, поражал меня здравомыслием и трезвостью взгляда, отнюдь не впадая в то же время ни в какое двусмысленное приспособление к силе и факту».
А через четыре года Льва Иосифовича Петражицкого не стало. Он покончил с собой, застрелившись 15 мая 1931 года у себя дома в Варшаве. Объясняли его поступок по-разному. Он очень тяжело воспринял русскую катастрофу, после которой он получил приют и кафедру в Варшаве. Еще тяжелее воспринял он зловредное и своекорыстное отношение к нашей беде «глупого и злого человечества», как он, перед тем как покончить с собою, писал О.О.Грузенбергу. Право на существование имеет также версия, объясняющая самоубийство Петражицкого тем, что ученого не только не оценили должным образом на его родине, но даже подвергли настоящей травле. Быть может, разгадка была и в высказывании Льва Иосифовича, который, по свидетельству его ученика Г.К.Гинса, однажды сказал ему: «Что пользы в работе, когда все проиграно».
На это трагическое событие газета «Возрождение» откликнулась 24 мая 1931 года статьей В.Семенова «Светлой памяти Л.И.Петражицкого»:
«Петражицкий — большое имя в науке права. Но не о потере, которую понесла наука с его смертью, я хочу теперь сказать. Ушел из здешнего мира верный друг и печальник не только русской эмиграции в Польше, но друг всей русской эмиграции во всех странах ее рассеяний. Друг искренний, бескорыстный, не только тепло и хорошо относившийся к нам, русским беженцам, но сердечно любивший нас и глубоко болевший душою о наших бедах и невзгодах.
Восемь лет мне пришлось пробыть председателем Российского комитета в Польше и все это время я находился в постоянном общении с Леоном Иосифовичем. Не легко было русской эмиграции в Польше, особенно в начале, в 1920–1923 гг. В это время строилось само, только что возродившееся, польское государство, организовывался его административный аппарат и в это же время надо было устраивать русскую эмиграцию, вырабатывать статут ее прав и обязанностей. Высшие правительственные власти в Польше, к каким бы политическим партиям и направлениям они ни принадлежали, относились к русской эмиграции с неизменной благожелательностью, но этого совсем нельзя сказать про среднюю и особенно низшую администрацию. Когда через некоторое время мне удалось получить доступ к высшим представителям власти, моя работа значительно облегчилась, но добиться этого сразу было нельзя и вот, пока у меня прямого доступа к “сильным мира” еще не было, я находил у Л.И.Петражицкого высокоценную помощь и содействие.
Перегруженный университетской и научной работою, слабый здоровьем, часто прихварывающий, а временами тяжело болевший, Л.И. встречал мои частые обращения к нему совсем особенным образом. Его не надо было просить помочь. Он сам расспрашивал меня о наших беженских невзгодах и затруднениях, как о близких ему самому и его лично затрагивающих делах, обсуждал, советовал, как поступить, говорил к какому министру или влиятельному лицу он поедет. И ехал на следующий же день и всегда добивался успеха, так как он неотразимо на всех действовал авторитетом своей нравственной личности.
Конечно, всегда больше Л.И. мог сделать в сфере высших учебных заведений и вообще в министерстве народного просвещения. Наша эмигрантская студенческая молодежь в Польше чрезвычайно многим ему обязана.
Л.И. понимал и искренно любил русскую культуру и с большой внимательностью и сочувствием относился ко всем эмигрантским начинаниям в этой области, неизменно присутствуя на наших лекциях и собраниях и живо интересуясь нашей культурной работой в других странах. <…>
“Человеческим сознанием руководят эмоции и любовь”, — говорил Петражицкий. Но его сознанием руководила прежде всего любовь. Любовь к природе, к людям, к миру во всех его проявлениях. Он старался никого не осудить не только на словах, но и внутри самого себя. <…> А счастья русскому народу Леон Иосифович желал искренно, всей своей светлой душой».
См. публикации Л.И.Петражицкого в каталоге библиотеки ДРЗ.
Источники:
1. Куркин Б.А. Портреты российских ученых-юристов: Л.И.Петражицкий // Право: Журнал Высшей школы экономики. 2008. № 1. С. 17–24.
2. Петражицкий А.С. Очерк истории семьи Льва Иосифовича Петражицкого // Правоведение. 2017. № 2. С. 198–212.
В.Р.Зубова