20 июля 2026 года — 135 лет со дня рождения Ивана Ивановича Гапановича (20(08).07.1891, Санкт-Петербург, Российская империя — 21.01.1983, Сидней, Австралия), ученого-энциклопедиста, историка, историографа, этнографа коренных народов Дальнего Востока. Из семьи Ивана Ивановича и Веры Федоровны Гапановичей. Отец, выходец из Литвы и католик по вере, занимал пост столоначальника Санкт-Петербургского полицейского губернского управления и имел чин коллежского секретаря. В семье росли, помимо Ивана, еще двое детей — Евгения и Василий.
Иван с детских лет проявлял заметный интерес к истории, гимназистом зачитывался Вальтером Скоттом, знал почти наизусть лекции В.О.Ключевского. Обучался он в Восьмой петербургской гимназии, известной своими выпускниками: востоковедом В.В.Бартольдом, поэтом М.А.Кузминым, писателем М.М.Зощенко… Окончив гимназию в мае 1909 года с золотой медалью, Иван Гапанович поступил на историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета. Тогда факультет славился выдающимися профессорами: Д.В.Айналовым, А.А.Васильевым, И.М.Гревсом, Н.И.Кареевым, Л.П.Карсавиным, Н.О.Лосским, С.Ф.Платоновым, М.И.Ростовцевым, Е.В.Тарле, Б.А.Тураевым, Н.В.Ястребовым, лекции которых Гапановичу посчастливилось посещать.
Среди предложенных студентам иностранных языков по выбору, Иван Иванович остановился на испанском не случайно, так как в то время в петербургском обществе наблюдался небывалый интерес к испанской культуре. В Старинном театре пьесы Лопе де Вега и Кальдерона шли всегда с аншлагом, в Эрмитаже картины Веласкеса и Мурильо привлекали толпы посетителей, а романы поздних испанских писателей-реалистов Бенито Переса Гальдоса, Хуана Валеры, Эмилии Пардо Басан, Висенте Бласко Ибаньеса и других были нарасхват.
Самыми любимыми лекциями студента Гапановича были лекции А.С.Лаппо-Данилевского по методологии истории, и с тех пор интерес к теории и методологии истории, историографии оставался для него главным в исследовательских работах. Гапанович считал, что идеи А.С.Лаппо-Данилевского во многом опережали развитие российской науки начала ХХ века, но так и не были по-настоящему оценены современниками.
Помимо изучения истории и иностранных языков, Иван Иванович интересовался общественными науками — политической экономией, теорией права и др., он даже обратился в Министерство народного просвещения с просьбой разрешить посещать занятия на юридическом факультете. И уже весной 1914 года слушал лекции М.А.Дьяконова, Л.И.Петражицкого, М.А.Рейснера, М.И.Туган-Барановского, однако завершить юридическое образование не успел из-за пришедшей Первой мировой войны.
С началом войны Иван Гапанович поступил в армию, а после окончания ускоренных военных курсов в Ораниенбауме, получив младший офицерский чин — прапорщик армейской пехоты, был направлен весной 1915 года в Польшу, где стал свидетелем вынужденного отступления русских. В начале 1916 года Гапанович был переведен в Свеаборг, но уже весной оказался на юге России, где участвовал в Брусиловском прорыве и был произведен в ротные командиры. Во время боев он геройствовал, за что был удостоен высоких военных наград. В августе 1916 года Девятая армия, в которой сражался Иван Иванович, вступила в Румынию, там он и встретил Февральскую революцию. В декабре 1917 года на Румынском фронте было подписано перемирие, армия была демобилизована, и Гапанович вернулся в Петроград.
«После демобилизации армии в 1918 году я уехал в Сибирь, где еще не утвердилась власть советов и жизнь, по слухам, была легче, чем в голодном Петрограде. В Сибири, не задерживаясь на Дальнем Востоке, я отправился на Дальний Север, куда надо было плыть семь дней пароходом» ([1]. С. 132).
Поселился Гапанович на Камчатке и активно включился в общественную жизнь в провозглашенной в 1920 году Дальневосточной республике. По его собственному признанию, в тот момент он разделял веру «в возможность “третьего пути” для русской революции», и пытался способствовать его осуществлению. В том же 1920 году администрация Камчатки поручила Гапановичу во время поездок по полуострову сообщать местному населению о ситуации на материке, принимать жалобы и доставлять продовольствие. И Гапанович для первой своей поездки выбрал север полуострова. О своих впечатлениях о ситуации на севере он писал: «Обстановка на Камчатке была сложной: хотя здесь не было японской интервенции, как на Д[альнем] В[остоке], все же в Петропавловской гавани стоял крейсер, готовый защищать японские интересы; возник туземный национализм среди якутов в Охотске и камчадалов на полуострове, где даже говорили об изгнании русских. В самом Петропавловске более отчетливо выделилась правая группа, надеявшаяся на возврат к старому, и левая с симпатиями к советскому режиму.
При таких условиях необходимо было соблюдать особую осторожность, чтобы не вовлечь Камчатку в международные осложнения, и, разделяя демократическую программу, сосредоточиться на внутренних делах: местная администрация, северная торговля, культурные нужды, положение кочующих» ([1]. С. 141).
Покинув Камчатку, Гапанович отправился во Владивосток и прибыл туда в разгар череды политических событий, развивавшихся так стремительно, что невозможно было проследить, кто в данный момент находился у власти.
«Ближайшим к Камчатке центром на материке был Владивосток, раскинувшийся на горах, прямо на берегу океана, по соседству с Китаем и Японией. В городе я увидел множество китайцев-рабочих и торговцев, продававших товары, от которых мы уже отвыкли в России. Соседство с Японией было не столь приятно; в гавани находился японский броненосец “Асахи” (бывший русский “Орел”), а в разных пунктах города стояли караулы японской морской пехоты. В первый раз я мог видеть на территории России иностранную военную силу, да еще в командной роли» ([1]. С. 132–133).
Понимая, что о Камчатке разговаривать тогда было не с кем, Гапанович сворачивает общественно-политическую деятельность и занимается научными исследованиями. После окончания Гражданской войны Иван Иванович, решив стать предпринимателем, организовал в 1923 году предприятие на Нижнем Амуре для снабжения заброшенных приисков. Когда же нэп закончился, остановилось и предприятие Гапановича, и он возвращается во Владивосток, чтобы продолжить научные изыскания. Прежде всего он поступил на работу в Краеведческий научно-исследовательский институт, который входил в Государственный Дальневосточный университет, где читал лекции и занимался антропологией коренных народностей. Он также стал частым гостем во Владивостокском отделе Русского географического общества (Общество изучения Амурского края), собирая информацию о северо-востоке России в библиотеке Общества, богатой различными печатными источниками по этой тематике. К этому времени Иван Иванович смог наладить дружеские связи с известным русским путешественником, географом, этнографом, писателем, исследователем Дальнего Востока В.К.Арсеньевым, неоднократно встречался с библиографом З.Н.Матвеевым. С ними и другими исследователями Гапанович охотно обсуждал свои научные идеи. Тогда же он публикует работы, посвященные экономическому положению на северо-востоке России.
Однако политическая ситуация на Дальнем Востоке по-прежнему оставалась напряженной. Предчувствуя будущие репрессии (ему как бывшему царскому офицеру приходилось еженедельно отмечаться во владивостокском отделении ОГПУ), в 1926 году Гапанович покидает Россию и перебирается в Китай.
Некоторое время Иван Иванович проживал в Харбине, где стал членом Общества русских ориенталистов. На заседаниях Общества выступал с сообщениями о жизни коренных народностей русского Дальнего Востока, публиковал статьи в «Экономическом бюллетене» и в «Вестнике Маньчжурии». Занимаясь вопросами этнографии и антропологии, Гапанович проводил немало времени и в музее Общества изучения Маньчжурского края.
Однако в Харбине он пребывал недолго, перебрался в Шанхай, о посещении которого мечтал с первых лет жизни на Дальнем Востоке. Благодаря поддержке директора Французского муниципального колледжа Шарля Гробуа, слывшего «самым искренним другом русских эмигрантов в Шанхае», он получил должность преподавателя иностранных языков. Колледж был популярен в русской среде Шанхая, потому что его учебные программы во многом были схожи с дореволюционными.
В те годы научные интересы Гапановича были сосредоточены на изучении феномена европейского колониализма и его влияния на развитие Азиатско-Тихоокеанского региона. Богатейший исследовательский материал Гапанович нашел на Филиппинских островах, куда переехал из Шанхая в 1928 году. Вот тут и пригодился ему испанский язык, который он изучал студентом. Гапанович попытался проанализировать глубокие социальные изменения в жизни филиппинского общества, вызванные европейской колонизацией, и пришел к выводу, что одним из главных последствий многовекового испанского господства стало формирование слоя метисов, которые в конечном итоге и свергли колонизаторов.
Проживая в Маниле, Иван Иванович вращался, в основном, в среде русской эмигрантской общины. Однако, не найдя там работы по своим интересам, в 1930 году он вернулся в Шанхай.
В 1931 году Гапанович был приглашен на должность профессора истории в Государственный университет Цинхуа в Пекине, где преподавал почти 20 лет древнюю и русскую историю. Вот тогда-то он написал несколько фундаментальных трудов об историческом синтезе. Эти труды, включая работу о палеоазиатах, готовую к печати, погибли во время войны.
Условия жизни для преподавателей были в Пекине тогда превосходными: русский профессор быстро обзавелся собственным домом с солидной библиотекой, роялем и прислугой.
В 1935 году Гапанович женился на медсестре из госпиталя в Тяньцзине, куда он попал, заболев. Людмила Всеволодовна Римская-Корсакова (урожденная Бейер) стала его спутницей жизни, ее четырехлетнюю дочь от первого брака Светлану Иван Гапанович удочерил и в дальнейшем проявлял себя заботливым отцом, занимаясь с ней русским языком, историей и литературой, читал ей русских классиков, особенно Л.Н.Толстого и А.П.Чехова. Очевидно, характер и интересы приемного отца повлияли на Светлану, да так, что впоследствии она стала крупным ученым-этнологом.
Именно на конец 1920-х и 1930-е годы пришелся расцвет научной деятельности Гапановича. Он активно публикует свои исследования в эмигрантской и китайской периодике: работы о камчатских коряках, статьи о проблемах заселения американского континента, русской экспансии в Маньчжурии и Приамурье, этнографии тунгусов и негидальцев и т.д. В 1933–1934 годах Гапанович издал в Пекине одну из главных своих работ — двухтомную монографию «Россия в Северо-Восточной Азии», а в 1935 году была опубликована там же его монография на английском языке «Русская историография за пределами России: введение в российскую историю».
Продолжая интересоваться этнографией Дальнего Востока, Гапанович совершает путешествия во Внутреннюю Монголию, Западный Китай и на Шаньдунский полуостров. Он всегда с большим вниманием следил за деятельностью своих коллег, особенно за результатами полевых исследований на Дальнем Востоке и в Центральной Азии. Причем это внимание не ограничивалось археологией и этнографией, а учитывало и достижения гуманитарных, социальных и естественных наук.
С началом японо-китайской войны в 1937 году университет был эвакуирован в город Чанша вместе с сотрудниками. А семью ученого не успели вывезти, и жена и приемная дочь оказались под домашним арестом в маленькой комнатке в Пекине под пристальным взором грозного японского офицера. Тогда японцы сожгли все книги из библиотеки Гапановича. Но как-то жене удалось достать фальшивый паспорт и она с дочерью бежала сначала в Тяньцзинь, потом на лодке последовательно в Циндао, Гонконг и, наконец, во Французский Индокитай. А там уже на поезде они смогли доехать до провинции Юньнань, где и встретились с И.И.Гапановичем.
Вскоре началась Вторая мировая война, после окончания которой Гапанович очутился в Чунцине, откуда отправился в Пекин. Университет, во время войны служивший госпиталем, не пострадал и возвращался к прежней жизни, а Гапанович в качестве профессора истории продолжал свою деятельность сначала снова в Университете