75 лет со дня кончины А.Е.Чичибабина

15 августа 2020 — 75 лет со дня кончины Алексея Евгеньевича Чичибабина (29(17).03.1871. Куземин, Зеньковский уезд, Полтавская губерния, Россия – 15.08.1945, Париж, Франция), выдающегося ученого химика-органика. Из семьи коллежского секретаря Евгения Саввича Чичибабина, служившего письмоводителем Зеньковской дворянской опеки и секретарем Лубенской уездной земской управы. Кроме Алексея, в семье было еще пятеро детей.

Мальчик с детских лет увлекся химией и физикой благодаря занятному случаю. Как-то один студент, приехавший на каникулы в Куземин, показал местным малышам фокус: насыпал в баночку из-под монпансье снежной крупы, закопал в нее кусочек карбида кальция, поднес зажженную спичку, — появилось пламя. Оказывается, снег может не только таять, но и гореть. Дети, а среди них и Леша Чичибабин, были в восторге. Только потом он узнал секрет: карбид медленно вступает в реакцию со снегом, в результате чего образуется газ ацетилен, который и горит при поджигании. Маленького чуда было достаточно, чтобы пробудить у мальчика интерес к наукам на всю жизнь.

После окончания Лубенской гимназии (1879–1888) Чичибабин поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. Под руководством профессоров В.Марковникова и М.Коновалова он выполнил свою первую научную работу — «Действие йодистого водорода на пропилбензол», которую доложил в октябре 1891 года на заседании Русского химического общества.

Однако его научная карьера вначале не особенно складывалась. Окончив университет в 1892 году с дипломом 1-й степени, он не был оставлен при нем для подготовки к профессорскому званию. Ему пришлось трудиться внештатным практикантом химической лаборатории университета (1892), затем лаборантом московского Александровского коммерческого училища (1895–1896). Он также зарабатывал на жизнь частными уроками, случайными химическими анализами, писал в газеты заметки о научных заседаниях, пока не устроился ассистентом на кафедру химии Московского сельскохозяйственного института (1899). И все эти годы продолжал научную работу. Лауреат золотой медали Общества любителей естествознания (1901). После сдачи экзамена на степень магистра химии Чичибабин одновременно с работой в институте получил звание приват-доцента Московского университета, где в 1904 году защитил магистерскую диссертацию «О продуктах действия галоидных соединений на пиридин и хинолин», став основателем новой дисциплины «химии алкалоидов».

В 1905 году он был назначен на должность экстраординарного профессора в Варшавский университет, однако условия для работы там оказались неподходящими, после недолгих раздумий Чичибабин отказался от переезда в Варшаву. Должность профессора и кафедру общей и органической химии в Московском техническом училище ученый смог получить лишь в 1908 году. В 1909 году кафедра органической химии выделилась в самостоятельную, Алексей Евгеньевич возглавлял ее вплоть до отъезда из СССР в 1930 году и одновременно долгие годы был деканом химического отделения (с 1924 года — химического факультета).

В 1912 году в Петербургском университете Чичибабин успешно защитил докторскую диссертацию «Исследования по вопросу о трехатомном углероде и о строении простейших окрашенных производных трифенилметана», в которой подвел итог своих почти десятилетних (с 1902) исследований в этой области, принесших ему известность в России и за рубежом. В химической промышленности они были очень важны для создания и выпуска новых лекарств и красок. В частности, открытая Чичибабиным в 1914 году реакция, названная его именем, использовалась в производстве салициловой кислоты.

Первая мировая война заставила Российскую империю вплотную заняться развитием фармацевтики. С фронта поступали тысячи раненых, в окопах регистрировались вспышки холеры, «испанки», тифа, дизентерии, кори, оспы. Синтетических лекарств не было — до 1914 года Россия импортировала их из Германии, а собственная фармацевтическая отрасль ограничивалась изготовлением растительных экстрактов и настоек. Чичибабин, бывший в то время организатором и председателем Московского комитета содействия развитию фармацевтической промышленности, на страницах газеты «Русские ведомости» призвал химиков начать работу по созданию отечественных фармпрепаратов. А в своей лаборатории разработал промышленные способы получения алкалоидов, в частности, морфина и кодеина из конфискованного на таможнях опия. Более того, по его инициативе в Туркменистане начали выращивать опиумный мак, чтобы не закупать дорогое сырье за рубежом. Впоследствии при лаборатории действовал небольшой цех по изготовлению медикаментов, в нем разработали и запустили в масштабное производство салициловую кислоту, аспирин, фенацетин (анальгетик) и салол (антисептик). Эти медицинские препараты спасли жизнь тысячам русских солдат. В 1917 году при содействии комитета, возглавляемого Чичибабиным, в Москве начали работать первые в России алкалоидный и салициловый заводы.

После Октября 1917 года Алексей Евгеньевич, продолжая научную и педагогическую деятельность в Высшем техническом училище (МВТУ), возглавил Правление государственных химико-фармацевтических заводов и Научный химико-фармацевтический институт (1918).

В 1919–1920 годах он открыл явления фототропии, то есть способности веществ изменять окраску в зависимости от освещения, например, проявление в ультрафиолетовых лучах флуоресцентных меток на купюрах. В 1922–1927 годах был председателем Научно-технического совета химико-фармацевтической промышленности и главным редактором Государственной фармакопеи. Ему удалось изобрести новый метод синтеза пиридина из уксусного и муравьиного альдегидов в присутствии аммиака (1924). Пиридин нашел широкое применение в качестве исходного вещества для получения красителей, пестицидов, лекарственных средств, а также как растворитель.

В 1925 году Чичибабин издал двухтомный учебник «Основные начала органической химии» (выдержал семь изданий), за который он был удостоен премии имени А.М.Бутлерова (1930). Учебник был переведен на французский язык и рекомендован в качестве основного руководства по органической химии во многих французских университетах, став вторым после «Основ химии» Д.И.Менделеева русскоязычным учебником, переведенным на иностранный язык (1933).

В 1926 году Алексею Евгеньевичу была присуждена Ленинская премия за научные работы, «имеющие наибольшее практическое значение», он стал ее первым лауреатом среди советских химиков. Через 2 года его избрали действительным членом Академии наук СССР (1928). Чичибабин был в числе 37 ученых, обратившихся в марте 1928 года к правительству с запиской, в которой указывалось на бедственное состояние отечественной химической науки и промышленности, на необходимость увеличения выпуска химических продуктов и внедрения прогрессивных химических технологий в различные отрасли народного хозяйства.

У Алексея Евгеньевича и его жены Веры Подгорецкой, преподавательницы химии на рабочих курсах, росла единственная дочь Наталья. Как студентка первого курса Московского высшего технического училища им. Баумана она проходила практику на Дорогомиловском химическом заводе. Из-за случайной аварии получила ожог кислотами, несовместимый с жизнью, и погибла. Чичибабины тяжело переживали смерть дочери. В Академии наук ученому предложили поездку за границу для обмена опытом. Чета уехала во Францию, Алексей Евгеньевич продолжил заниматься химией во французских лабораториях и преподавать, его жена лечилась в психиатрических клиниках. Жили они в Париже в скромной квартире и мало с кем общались.

В 1930–1932 годы Чичибабин работал в лаборатории фармацевтической химии в Институте Пастера. Затем руководил специально организованной для него исследовательской лабораторией химического концерна Les Établissements Kuhlmann, был ведущим консультантом международной фармацевтической компании Schering и американской компании Rооsevеlt & Cо. Почетный член Общества русских химиков в Париже и Союза русских дипломированных инженеров во Франции. Член-корреспондент Туринской АН (Италия). В 1933 году он был приглашен преподавать на кафедру химии в Коллеж де Франс.

Его загранкомандировка затянулась на шесть лет — с 1930 по 1936 год. Академия наук продлевала ее, сколько могла, потом стала требовать возвращения ученого в СССР. На требование секретаря АН Николая Горбунова, тоже химика, 24 июня 1936 года Чичибабин ответил письмом-отказом: «Коренной ошибкой при Вашем обращении ко мне, как и при некоторых других обращениях из Москвы, является представление обо мне, как о том человеке, каким я был до 1930 г., т.е. как о человеке, полном сил и энергии, с выдающейся работоспособностью, с упорством и настойчивостью в достижении намеченных целей. На самом же деле, тот ужасный удар, который поразил меня и мою жену 5 лет назад, настолько ослабил мою жизнеспособность, что я быстро превратился в старика, в значительной степени утратившего и интерес к жизни. Этому содействовало и прогрессирующее ослабление зрения (катаракта). Моими жизненными стимулами остались уход за женой, после нашего несчастья постоянно хворающей, и экспериментальная научная работа. Последняя позволяет забывать окружающее, а ее успехи дают некоторое удовлетворение... Беда моя в том, что работать теперь я могу лишь в спокойной обстановке, при отсутствии внешних беспокоящих событий. При наличии последних я теряю равновесие и делаюсь мало работоспособным... Отрыв от родины для меня тягостен, тем более что в здешней жизни я не вижу ничего, что бы меня привлекало и привязывало. И если я до сих пор не вернулся на родину, то это лишь потому, — позволяю себе сказать совершенно откровенно, — что я мало верю в возможность найти для себя там обстановку, при которой я, в моем теперешнем состоянии, оставшиеся немногие годы своей жизни мог бы провести в спокойной и плодотворной работе».

В газете «Правда» от 6 января 1937 года на второй странице номера — два коротких официальных сообщения: «О лишении гражданства Союза ССР Ипатьева В.Н. Постановление Президиума Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР» и «О лишении гражданства Союза ССР Чичибабина А.Е. Постановление Президиума Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР».

В редакционной статье «Недостойные гражданства СССР», напечатанной вместе с постановлениями о лишении их гражданства, отмечается: «Чичибабин и Ипатьев показали, что они не умеют и не хотят честно относиться к общественному долгу. Они не хотят отдать свои способности социалистической родине... Оба они — старые ученые, получившие профессорское звание еще до революции. По своим взглядам и навыкам они принадлежали к миру капиталистической наживы. Наука была для них источником дохода… Чичибабин и Ипатьев не пожелали вернуться на работу в страну, где труд является обязанностью и делом чести каждого способного к труду гражданина. Они остались там, где труд является источником наживы для богатых людей. Они сами решили свою судьбу, избрав своим уделом бесчестие».

В один день они были не только лишены гражданства СССР, но и исключены из Академии наук. Им был запрещен въезд в СССР. Репрессиям за связь с врагами народа подвергли их учеников.

В начале 1941 года с Чичибабиным возобновились переговоры относительно его возвращения, но началась война. Он тяжело болел за судьбу родины и остро переживал свой отрыв от нее. В последние годы работал над книгой, содержавшей обзор всего нового, что было сделано со времени выхода его классического курса по органической химии. Намечал новые исследования в области производных пиридина и хинина, осуществить которые не успел. Он так и не оправился после гибели дочери, фактически долго и тихо угасал в Париже от тяжелой болезни. Незадолго до смерти почти ослеп. И все эти 15 лет В.Н.Ипатьев считал совершенно необходимым финансово поддерживать своего друга и коллегу, выдающегося русского ученого-химика, а после его смерти — его вдову Веру Чичибабину…

Алексей Евгеньевич скончался 15 августа 1945 года. Похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Прошло чуть более 50 лет, и оба химика с небольшой разницей во времени — 29 декабря 1990 года В.Н.Ипатьев и 22 марта того же года А.Е.Чичибабин — были восстановлены в списках действительных членов Академии наук СССР.

В.Р.Зубова