5 февраля 2022 года — 95 лет со дня первого литературного собрания «Зеленая лампа» в Париже (05.02.1927–26.05.1939). Немного истории. В начале XIX века, в Санкт-Петербурге, на Екатерингофской набережной, в доме драматурга и переводчика Н.В.Всеволожского, работавшего в Коллегии иностранных дел, загорелся огонек зеленой лампы, олицетворявший «свет и надежду». Этот огонек зазывал всех, кому была небезразлична русская история и культура. Так образовался кружок, оформившийся в общество, получившее название «Зеленой лампы» в 1819 году. Его участники — А.А.Дельвиг, Ф.Н.Глинка, С.П.Трубецкой, А.Д.Улыбышев, Ф.Ф.Юрьев, Д.Н.Барков, Д.И.Долгоруков, П.Б.Мансуров А.Г.Родзянко, И.Е.Жадовский, А.С.Пушкин и многие другие — собирались за круглым столом, освещаемым зеленой лампой. Они носили колпаки — символы свободы и веселья — и специальные кольца, на которых была изображена лампа, символизировавшая просвещение. На собраниях общества велись протоколы, однако все дискуссии сохранялись в глубочайшей тайне. Здесь читались вслух очерки о состоянии русского театра, статьи Всеволожского по русской истории, основанные на летописных материалах, стихи, публицистические произведения. Сохранились стихотворения молодого Пушкина, посвященные членам общества — Я.Толстому, П.Мансурову, Н.Всеволожскому... Известная строка поэта «Желай мне здравия, калмык!» касалась одного из обычаев общества: если кто-либо из гостей салона произносил нецензурное слово, слуга-калмык Всеволожского преподносил ему «штрафной» бокал вина со словами: «Здравия желаю!» На этих собраниях царили довольно свободные нравы, озорство, вольнодумство. Как пример можно назвать политическую утопию А.Д.Улыбышева «Сон», рисующую будущую Россию через триста лет. «Сон» стал для кружковцев чем-то вроде «символа веры». Связи «Зеленой лампы» с декабристами практически не было, хотя общий тон собраний иногда задавался двумя-тремя членами «Союза благоденствия», входившими и в общество «Зеленая лампа». Большинство же участников кружка ничего о Союзе не знало (потому что не входило в подпольные политические организации), как и о том, что готовится восстание Семеновского полка в Петербурге против аракчеевских порядков в армии в 1820 году. Один из членов «Зеленой лампы», полковник Жадовский, сообщил кружковцам о наблюдении за ними со стороны власти, после чего решено было прекратить встречи. Просуществовав год с небольшим, общество вошло в историю России навсегда и стало предтечей новых «Зеленых ламп», загоревшихся и в России — в Одессе — в 1917 году на короткое время, и во Франции — в Париже — в среде русских эмигрантов в 1927 году на долгих 12 лет.
По определению Ю.Терапиано, «Мережковские решили создать нечто вроде “инкубатора идей”, род тайного общества, где все были бы между собой в заговоре в отношении важнейших вопросов — “воскресения”, и постепенно развить внешний круг “воскресений” — публичные собеседования, чтобы “перебросить мост” для распространения “заговора” в широкие эмигрантские круги. Вот почему с умыслом было выбрано и самое название “Зеленой лампы”, вызывающее воспоминание петербургского кружка… в котором участвовал Пушкин» [3].
Первое собрание «Зеленой лампы» состоялось 5 февраля 1927 года в помещении Русского торгово-промышленного союза. На этом собрании В.Ходасевич напомнил о традициях, связанных с названием кружка, а выступивший с разъяснительной речью, Д.Мережковский закончил ее словами: «Пламя нашей лампы сквозь зеленый абажур — вернее, сквозь зеленый цвет надежды. Вера в свободу, с надеждой, что Свобода и Россия будут одно. Русская литература — наше священное писание, наша Библия, — не книги, а Книги, не слова, а Слово, Логос народного духа. Слово есть дело. “В начале было Слово”. У Гете сказано: “В начале было дело”. Но это одно и то же. Строение идеологии, кование оружия, нахождение противоядия — единственно реальное сейчас дело, не слова, а Слово, — слово и дело вместе. …При свете “Зеленой лампы”, огня сквозь зеленый абажур, мы пьем за Свободу-Россию, Россию-Свободу — как одно существо, мы пьем за ее великое умолчанное слово. Пьем за здоровье тех, кто к Ней идет, все равно здесь ли, на чужбине, или там, на родине» (Цит. по: [1]).
Председателем собрания был избран поэт Г.Иванов, секретарем — В.Злобин, личный секретарь З.Гиппиус. Первые доклады прочли М.Цетлин («О литературной критике»), З.Гиппиус («Русская литература в изгнании»), И.Бунаков-Фондаминский («Русская интеллигенция как духовный орден»), Г.Адамович («Есть ли цель у поэзии?»). В прениях приняли участие Адамович, Вишняк, Злобин, Гиппиус, Оцуп, Терапиано.
Вряд ли парижскую «Зеленую лампу» можно назвать кружком единомышленников. Сохранились протоколы бесед за многие годы, среди выступающих были люди очень разных взглядов. Например, Кирилл Зайцев, православный мыслитель, и марксист Ст.Иванович; Мережковские, непримиримые к большевизму, и будущий возвращенец, член Союза советских писателей Антонин Ладинский; Бунин, для которого акмеисты, имажинисты — символ творческого вырождения и пошлости, и Г.Иванов, восхищающийся именно этими поэтами. Однако им «предстояло сообща искать ответы на самые жгучие вопросы времени и, найдя, нести свет обретенной истины эмигрантским массам. Дмитрий Сергеевич в своих замыслах шел дальше: истина будет востребована не только эмиграцией, не только Россией, она будет нужна всему человечеству» [2].
Стенографические отчеты первых пяти собраний напечатаны в журнале «Новый корабль», основанном З.Гиппиус. В дальнейшем публиковалась только краткая информация о прошедших или предстоящих заседаниях и отдельные доклады в виде статей. Само название журнала вызывает невольную ассоциацию с Ноевым ковчегом. Журнал развивал в своих публикациях тему грядущего религиозного «спасения» и просуществовал около двух лет (1927–1928), после 1928 года отчеты перестали печатать, и ценный материал о «Зеленой лампе» за все последующие годы остался неопубликованным.
Собрания в зависимости от темы могли проходить как в зале Торгово-промышленного союза (тогда приглашенных было до трехсот человек и более), так и на квартире Мережковских в доме № 11-бис по улице Колонель Бонне в Пасси (тогда их было значительно меньше). На каждое собрание составлялись списки приглашенных, по которым заполнялись пригласительные билеты. При входе секретарь Злобин взымал с пришедшего небольшую плату за чай или аренду зала. Около девяти часов вечера зал обыкновенно был уже полный. Здесь бывали и поэты, и писатели, и политические деятели эмиграции. Среди участников в первом ряду — И.Бунин с супругой, Б.Зайцев, М.Алданов, А.Ремизов, В.Ходасевич, Н.Тэффи. Часто «Зеленую лампу» посещали редакторы журнала «Современные записки» М.Вишняк, В.Руднев и И.Бунаков-Фондаминский, из «Последних новостей» приходили И.Демидов и С.Талин, из «Возрождения» — С.Маковский. В прениях выступали философы Н.Бердяев, К.Мочульский, Г.Федотов, Л.Шестов. Обязательно приглашались и «новые люди», т.е. начавшие литературную работу уже в эмиграции: Б.Закович, Л.Зуров, И.Голенищев-Кутузов, А.Головина, Л.Кельберин, Д.Кнут, Г.Кузнецова, В.Мамченко, Ю.Мандельштам, Б.Поплавский, Г.Раевский, В.Смоленский, Ю.Софиев, П.Ставров, А.Штейгер (когда он бывал в Париже), Л.Червинская, Ю.Фельзен, С.Шаршун и другие. Зинаида Гиппиус даже посвятила этим собраниям стихи, правда, сатирические.
Стихотворный вечер в «Зеленой лампе»
Перестарки и старцы и юные
Впали в те же грехи:
Берберовы, Злобины, Бунины
Стали читать стихи.
Умных и средних и глупых,
Ходасевичей и Оцупов
Постигла та же беда.
Какой мерою печаль измерить?
О, дай мне, о, дай мне верить,
Что это не навсегда!
В «Зеленую лампу» чинную
Все они, как один, —
Георгий Иванов с Ириною;
Юрочка и Цетлин,
И Гиппиус, ветхая днями,
Кинулись со стихами,
Бедою Зеленых Ламп.
Какою мерою поэтов мерить?
О, дай мне, о, дай мне верить
Не только в хорей и ямб.
И вот оно, вот, надвигается:
Властно встает Оцуп.
Мережковский с Ладинским сливается
В единый небесный клуб,
Словно отрок древне-еврейский,
Заплакал стихом библейским
И плачет, и плачет Кнут...
Какой мерою испуг измерить?
О, дай мне, о, дай мне верить,
Что в зале не все заснут.
Помимо литературных проблем писательской эмиграции, которыми занималась «Зеленая лампа», она не отказывалась и от роли общественного органа, особенно если это касалось социально-политических вопросов. На собраниях регулярно зачитывались доклады о сложившейся в СССР политической ситуации, велись споры о будущем советского государства, обсуждались (в теории) тактика и стратегия свержения большевиков. Самым важным аргументом для участников этих обсуждений было не физическое действие, не акция, но слово, именно слово: литературное, политическое, пророческое, любое другое, главное — неравнодушное к судьбе России. Это неравнодушие и объединяло людей самых разных взглядов.
Немаловажной функцией общества была еще и воспитательная. Эмигрантская «Зеленая лампа», в лучших традициях ее предшественницы, предоставляла пространство для свободного высказывания, позволяя «младшему поколению» учиться четко и доказательно выражать собственную точку зрения, уметь высказывать личную позицию по любому из обсуждаемых вопросов, участвовать в прениях. И.Одоевцева считала, что «Зеленая лампа» «сформировала умы целого ряда молодых поэтов и явилась настоящей школой красноречия» («На берегах Сены»). Ведь их учил риторике блестящий оратор — Дмитрий Мережковский.
На отдельных собраниях «Зеленой лампы», проходивших в зале Русского торгово-промышленного союза, участников собиралось до нескольких сот человек; на чтения стихов приглашались русские шоферы и рабочие завода «Рено». Как правило, «Зеленая лампа» «зажигалась» примерно раз в месяц (за исключением времени, когда Мережковских не было в Париже), всего состоялось 52 собрания. Правда, «в 30-х годах “Зеленая лампа” уже не горела ослепительно и не проливала яркого света на эмиграцию, освещая ее совесть, душу, ум. Все, не исключая Мережковского и Гиппиус, чувствовали, что “заговор” не удался, хотя и не сознавались в этом не только публично, но даже самим себе», отмечала И.Одоевцева («На берегах Сены»). А после входа германской армии в Париж она закрылась, последнее ее собрание состоялось 26 мая 1939 года.
Литературные объединения, называвшиеся «Зеленой лампой», существовали в прошлом веке и в Харбине, и в Южной Америке, где появлялись русские люди.
Источники:
1. Беседа I <5 февраля 1927>. Речь Д.С.Мережковского // Новый корабль. 1927. № 1. С. 34.
2. Зверев А.М. Повседневная жизнь русского литературного Парижа. 1920–1940. М.: Молодая гвардия, 2003.
3. Терапиано Ю. Встречи. Нью-Йорк: Издательство им. Чехова, 1953.
В.Р.Зубова