Встречаются люди, чья красота — и внешняя, и внутренняя — покоряет с первого взгляда. Но когда к этому добавляются яркая судьба, высочайший интеллект, неиссякаемая энергия, глубокая историческая память, литературный дар и тонкое чувство юмора, рождается личность поистине уникальная. И это все о Вас.
Вы в полной мере унаследовали культурную и интеллектуальную динамику своих знаменитых родов: Лихачевых, которые были известны в России еще с XVI века, и Якоби, которые прославили ее своими изобретениями и творчеством с середины XIX века. Среди Ваших предков были физики, инженеры и математики, заслуженно ставшие академиками Императорской академии наук, а также правоведы, литераторы, музыканты, балерины — всех не перечесть. Собственный гомеровский сюжет Вашей жизни и биографии был полон невероятных испытаний и контрастов — от прибалтийского замка, через эпоху начавшегося «большого террора» и лихолетий мировой войны, сквозь военную и послевоенную Германию с ее беженскими лагерями, к зною Марокко и, наконец, к причалу Америки. Вы вправе были задавать горькие вопросы эпохе и своей отчизне, ведь мир русского изгнания и рассеяния был знаком Вам не понаслышке, а Ваш сборник «Судьбы поколения 1920–1930-х годов в эмиграции» — это и о Вашей судьбе. Ответом на выпавшие трудности стала Ваша благородная миссия: сберечь и возродить богатейшее наследие русского зарубежья. Благодаря Вам и плеяде выдающихся деятелей эмиграции это поколение обрело свой голос и не осталось незамеченным.
Та самая «память сердца», осознанные паттерны, заложенные Вашим родом, семьей и воспитанием, стали внутренним побуждением к действию. Назовем это действие «добротворительство». Не будет преувеличением сказать, что более девяноста процентов архивных и музейных собраний, что доплыли огромными морскими контейнерами из США, — это Ваш упорный двадцатилетний труд во главе легендарного комитета «Книги для России». Вся его деятельность была направлена на сбережение и продвижение культурного и духовного наследия российской диаспоры, так называемой «русской Америки». Ваша волонтерская и благотворительная работа в США, практически во всех штатах, что называется «от берега до берега», Ваш личный «русский путь» в конечном итоге позволили сформировать и наполнить единственную в своем роде российскую институцию — Дом русского зарубежья им. А.Солженицына.
Примите же, дорогая Людмила Сергеевна, наши самые сердечные поздравления, а также глубочайшие слова признательности и уважения от меня лично и от всех сотрудников Дома русского зарубежья. Надеемся, уверен, что мы продолжаем быть в Вашем ближнем круге. Для нас Вы остаетесь неким мерилом особой внутренней бережности к судьбам русских изгнанников, примером подлинной, глубинной интеллигентности.
Пусть эти строки станут лишь малой, но самой искренней частью нашей любви и восхищения Вашим подвижническим трудом. Вы всё также прекрасны, дорогая наша Люся! Пусть Ваша жизнь будет наполнена светом, теплом и любовью родных и близких. Дай Бог Вам долгих, плодотворных и счастливых лет!
Искренне Ваш Виктор Москвин и коллектив Дома русского зарубежья
P.S. Позволим процитировать стихи замечательного поэта русского зарубежья Валентины Синкевич, посвященные Вам.
Стихи Валентины Синкевич, посвященные Л.С.Оболенской-Флам
Перемещенное лицо
Люсе Оболенской
По морям, и рекам, и мостам —
сегодня здесь, а завтра там —
перемещенное лицо.
Врастает в почву деревцо,
посаженное наспех, наугад.
А много лет подряд
мерещилось в надеждах,
в надежных всё-таки одеждах
и жизнь прожить, и поле перейти,
а, может быть, в конце пути
однажды добрести до поворота.
За ним — знакомые ворота,
в которые нельзя не постучать,
наверно их откроет мать —
она из старого альбома,
что был давно оставлен дома.
Всё это есть и было.
Еще не высохли чернила,
еще звучит протяжный зов
земли, и предков, и потомков,
еще не груда все-таки обломков,
а лики старых образов
и Пушкина украинская ночь.
Июль 2015
Зимний вечер
О жизни моей человечьей —
не то, чтоб сказать было нечего,
а просто она упрямо,
шла то криво, то прямо,
слагалась — не так, а вот этак
из туго гнущихся веток.
А дальше стала на диво
и замечательна, и красива.
Началось это так:
был барак да чердак
и больше почти ничего.
Но вдруг в Рождество
аллилуйное ангелов пенье
сложилось в стихотворенье.
Так оно, помнится, было.
Этого я не забыла
В мои восемь десятков лет…
Память мягкий роняет свет,
книга живая открыта,
дремлют звери — блаженно и сыто,
Моцарт радость играет нежно.
Зимний вечер — спокойный, бесснежный.
Декабрь 2010
И опять война
Люсе Оболенской
Коль мурлычет кот, что идет гроза —
надо дверь закрыть и закрыть глаза.
Хлынет дождь, загрохочет дождь,
от него по телу пробежит дрожь.
А подумалось: только дождь.
И привидится мне мой сад —
груши, яблоки — летний сад,
он растет здесь сто лет подряд
на пути к крыльцу,
на пути к знакомому озерцу.
Но опять откуда-то вдруг война,
и опять она как чума страшна.
Слышен грохот бомб и снарядов свист,
на деревьях вянет зеленый лист,
и читаешь здесь то Войну, то Мир…
Вот и город был, а потом — пустырь.
Филадельфия, июль 2014