Виктор Москвин: Гражданская война нанесла страшный урон стране. Потери - от десяти до двадцати миллионов человек. Это не только убитые в ходе боевых действий, но и разделение страны, ведь несколько миллионов человек были вынуждены покинуть родину
Виктор Лошак: Это «Очень личное» – программа о правилах, о профессионализме, о чувствах. Наш гость – Виктор Москвин, директор Дома русского зарубежья. Мне хотелось бы поговорить с ним об удивительной книжной библиотеке Дома, о том, как Александр Исаевич Солженицын собирал мемуары видных эмигрантов и, наконец, о том, что пересечение границы отнюдь не означает точку в отношениях с Родиной.
Виктор Александрович, хочу сказать, что у вас уникальная позиция: очень многие директора являются директорами, а вы еще и основатель Дома русского зарубежья. Чтобы нашим зрителям было понятней, давайте начнем с того, какие временные рамки охватывает экспозиция, научная работа Дома русского зарубежья? И всегда ли это связано с революцией и Гражданской войной?
Виктор Москвин: Нет. Конечно, не всегда связано с революцией и с гражданской войной. Ведь что такое русское зарубежье? Это 30 миллионов человек, которые говорят и думают по-русски, и живут более чем в ста странах мира. Такой масштаб. А касательно хронологии. Ну ведь, скажем так, старообрядцы, XVII век.
Виктор Лошак: Раскол?
Виктор Москвин: Раскол. Ушли за пределы Российской империи – в Турцию, на территорию Австро-Венгрии. И по сию пору живут в Румынии. Ну, в Турции уже мало осталось. А если говорить о послереволюционной эмиграции, и даже не эмиграции, а просто зарубежье, потому что оно ведь тоже складывалось по-разному. Военные, воевавшие в составе белых армий, они эвакуировались в 1920 году из Крыма. Это армия Врангеля. В 1922-м последние воинские формирования ушли из Дальнего Востока с адмиралом Старком.
Но ведь через очень многих людей граница перешла. Ну, например, Репин жил себе спокойно в Куоккале – по сути, дача была. А квартира в Петербурге: тут замечательный, хороший дом. А в один прекрасный день он оказался на территории независимой Финляндии. И таких людей было несколько миллионов.
Виктор Лошак: Какая точка отсчета начала жизни Дома русского зарубежья? Это тот момент, когда вы библиотеку московскую превратили во что-то большее?
Виктор Москвин: Вы знаете, более нет. Это произошло раньше: в 1990 году, в сентябре, в Библиотеке иностранной литературы мы провели выставку парижского русского издательства «ИМКА-Пресс».
Виктор Лошак: Знаменитого.
Виктор Москвин: Да. Которую возглавлял Никита Алексеевич Струве. Ну, по сути, преемник Бердяева в этой должности и издатель «Архипелага Гулага» и многих-многих запрещенных в Советском Союзе произведений. Был еще организован читальный зал, где доселе запрещенные книги...
Виктор Лошак: Можно было почитать?
Виктор Москвин: За которые можно было срок совсем недавно получить. Можно было читать свободно. И плюс была организована продажа книг.
Виктор Лошак: То есть только-только вышли на свободу люди, которые распространяли эти книги в своем кругу.
Виктор Москвин: Да. Да.
Виктор Лошак: И уже сразу появилась выставка?
Виктор Москвин: Да. И это было действительно похоже на чудо. У нас много было чудес, но вот это, пожалуй, первое.
Виктор Лошак: Нельзя прежде всего не сказать, что Александр Исаевич Солженицын был вместе с вами родоначальником этой всей работы по созданию фонда.
Виктор Москвин: Александр Исаевич и Наталья Дмитриевна сыграли огромную роль в создании нашего Дома.
Виктор Лошак: Знаете, почему я еще спросил про Александра Исаевича? Так получилось, что я дважды брал у него интервью. Самое сильное мое впечатление об организации жизни Солженицына – это абсолютно рациональное отношение ко времени жизни, которое еще осталось. Все распланировано. Для экономии времени сделано все: они читали две разные газеты, потом обменивались самым интересным, смотрели два разных телевизионных канала. И вот в этой ситуации Александр Исаевич находит время для того, чтобы заниматься фондом.
Виктор Москвин: Вы знаете, немножко не так. Сразу после высылки из Советского Союза Солженицын обратился к русским эмигрантам с призывом присылать ему воспоминания.
Виктор Лошак: Ну, он выбрал этот круг эмигрантов по какому принципу?
Виктор Москвин: А он работал над «Красным колесом».
Виктор Лошак: Понятно.
Виктор Москвин: То есть над историей и русской революции.
Виктор Лошак: Да. Ему нужны были разные воспоминания.
Виктор Москвин: Конечно. И у него была задача, безусловно, сохранить это огромное наследие. В своем обращении он писал о том, что все присланные воспоминания будут сохранены, будут каталогизированы, обработаны. И когда настанет благоприятное время, будут переданы в один из городов в Центральной России. И в ответ на свой призыв он получил 750 рукописей. Они составили Всероссийскую мемуарную библиотеку. И часть из них...
Виктор Лошак: Она сейчас у вас?
Виктор Москвин: Да. Александр Исаевич передал это собрание в 1996 году.
Виктор Лошак: Оно отдельно не издавалось?
Виктор Москвин: Оно же ведь состоит из отдельных рукописей.
Виктор Лошак: Ну конечно.
Виктор Москвин: И из них часть была издана еще в Париже Никитой Алексеевичем Струве в серии «Всероссийская мемуарная библиотека» под редакцией Натальи Дмитриевны Солженицыной. А потом эта серия была продолжена у нас в издательстве «Русский путь», которое мы создали в 1991 году. Потом, в 1995-м, был создан Дом русского зарубежья, который тогда получил название Библиотека-фонд «Русское зарубежье». Ну, просто юристы настояли на...
Виктор Лошак: А вот у вас у самого когда возникла эта идея? Ведь вы носитель идеи. Вы попросили у Лужкова, по-моему: «Дайте мне простую маленькую библиотеку». И превратили ее в то, что сейчас является музеем?
Виктор Москвин: Вы знаете, может быть, это случайность, может быть, это какая-то предопределенность: 1973 год. Вот мы с вами сейчас в Останкино находимся. А рядышком здесь дворец-музей графа Шереметьева. И мне было 18 лет. Я пришел работать экскурсоводом.
Коллегой по экскурсионному отделу был Борис Борисович Михайлов, который дружил с Солженицыными. И Борис стал снабжать меня литературой – тамиздатом. И в следующем, 1974 году, он выступил до выставки в январе 1974 года, когда началась кампания против Солженицына, с открытым письмом в поддержку Александра Исаевича. И его осенью1974 года решили уволить.
Когда он мне об этом сказал, я ему говорю: «Боря! А давай сделаем так, что тебя не уволят». Он говорит: «Как? Комитет госбезопасности, райком, горком партии и прочие, и прочие». Я говорю: «Ну, смотри. По кодексу законов о труде члена профсоюзного комитета можно уволить с согласия профсоюзного комитета. Скоро выборы. Давай выберем хороший профсоюзный комитет». И действительно, мы провели такую тайную...
Виктор Лошак: Слушайте, вы рассказываете интересную вещь. То есть профсоюзный комитет, маленькая организация относительно, мог противостоять решениям партии и правительства?
Виктор Москвин: Да. И по результатам голосования я был избран председателем профсоюзного комитета, а антисоветчик Михайлов – заместителем председателя. И «машина» встала. Почему? Потому что, если в этой ситуации начать процедуру увольнения Михайлова, то попутно надо уволить и директора музея, секретаря парторганизации – за то, что допустили такое безобразие, ну и, соответственно, куратора Комитета госбезопасности.
Виктор Лошак: И куратора куратора.
Виктор Москвин: Да, да, да. Это целая цепочка. Поэтому решили повременить. В 1988 году, когда я был заведующим сектора выставок в Библиотеке иностранной литературы, я предложил организовать выставки ИМКА-Пресс «Жизнь с Богом», Ардиса. То есть тех издательств, с книгами которых я был благодаря Борису Михайлову...
Виктор Лошак: Но это уже было продолжение ваших размышлений, каких-то решений?
Виктор Москвин: Ну, конечно, конечно. Конечно.
Виктор Лошак: Но это могло все очень для вас плохо кончится. Конечно.
Один эпизод из вашей юности, молодости: вы защитили кандидатскую диссертацию на тему о цензуре. Правильно я помню?
Виктор Москвин: Да.
Виктор Лошак: О цензуре XIX – XX веков. Но я не о той цензуре хочу спросить. А вот сейчас дискуссия: нужна цензура – не нужна цензура? Она уравняет всех перед законом и так далее. Что вы на этот счет думаете? Конечно, есть Конституция, где сказано однозначно. Но дискуссия есть.
Виктор Москвин: Есть законы Российской Федерации, которые предусматривают те или иные виды санкций за антиобщественную деятельность или антигосударственную деятельность. Я думаю, что этого вполне достаточно. Почему? Потому что любая цензура – это все-таки в значительной степени субъективный подход цензора. Ну так же как в XIX столетии цензором, с одной стороны, был Тютчев, а с другой стороны, были другие, которые старались увидеть крамолу даже там, где ее не было.
Виктор Лошак: То есть тебя уже назначили цензором, и ты должен что-то выявить. Это же естественно.
Виктор Москвин: Да. Ну, если уже не говорить о советской цензуре. Вот совсем недавно ко мне пришел очень интересный человек, который занимался историей спичечной промышленности в России и в Советском Союзе.
Виктор Лошак: Спичечной?
Виктор Москвин: Спичечной. Спичками. И он написал книгу о репрессиях в этой отрасли. Потрясающие документы! То есть цензор, который занимается этикетками для спичечных коробок, вдруг в пламени, которое нарисовал художник, видит профиль Троцкого.
Виктор Лошак: Профиль Троцкого?
Виктор Москвин: Да. Вот ему так показалось.
Виктор Лошак: Ага.
Виктор Москвин: И, естественно, художник отправляется в ГУЛАГ вместе с начальством, которое не рассмотрело в отблесках пламени профиль врага народа Льва Давидовича Троцкого. Поэтому к цензуре нужно относиться очень осторожно.
Виктор Лошак: Существует несколько волн эмиграции, насколько я понимаю. И волна эмиграции шестидесятых годов – шестидесятников – она как бы сложившаяся. Есть свой круг писателей замечательных. Они могут оказаться у вас в музее? Или для этого нужен другой музей, другой фонд и так далее?
Виктор Москвин: Они у нас уже есть. Аксенов в последние годы жизни любил бывать в нашем Доме. Мы проводили с ним вечера. Он представлял свои книги. После его смерти практически весь архив оказался в нашем Доме – в Доме русского зарубежья. И мы проводили выставки большие, посвященные Василию Павловичу Аксенову.
Виктор Лошак: Ну как все-таки выделить эту волну эмиграции? И нужно ли выделять?
Виктор Москвин: Я думаю, что не нужно выделять. Почему? Потому что ведь грань очень тонкая, ну, скажем, между второй волной, послевоенной эмиграцией шестидесятых-семидесятых годов. Конечно, это была, безусловно, политическая эмиграция. Потому что советская власть...
Виктор Лошак: Не сажала, а высылала некоторых.
Виктор Москвин: Ну, кого-то она сажала.
Виктор Лошак: А кого-то высылала.
Виктор Москвин: Кого-то высылала. Например, вот Александр Гинзбург был посажен, а Аксенов, по сути, был вынужден уехать. Но это, кстати, продолжение той линии, которую большевики вели в начале двадцатых годов.
Виктор Лошак: Ну, то же самое: они кого-то выдворяли на пароходе, а кого-то сажали, тоже расстреливали.
Виктор Москвин: Да. Кого-то расстреливали, кого-то сажали. Вот у нас в нашем музее есть раздел, посвященный «Философскому пароходу». И мы дали слова Троцкого. Он вместе с Лениным был такой движущей силой этой высылки. И Троцкий говорил, что «мы выслали этих людей, потому что повода расстрелять их не было».
Виктор Лошак: Дешево жизнь ценилась.
Вот такая сторона этой темы. Ваши герои, связанные жизнью с гражданской войной, с революцией, из жизни ушли. Значит, где-то по миру разбросаны русские кладбища. Кто за ними ухаживает? Кто их финансирует? Не уничтожаются ли они?
Виктор Москвин: Это очень сложная, непростая тема. Кладбища действительно разбросаны по всему миру. Некоторые из них в хорошем состоянии, как, скажем, Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем. Или, например, в Тунисе, куда ушла русская эскадра. И там, благодаря заботам русских женщин, которые вышли замуж за тунисцев, и они организовали общество «Русское наследие» и с помощью посольства практически восстановили все русские кладбища. А они там немаленькие.
Виктор Лошак: А государство помогает в этой работе?
Виктор Москвин: Государство помогает. И, скажем, есть перечень захоронений, которые представляют историческую ценность для Российской Федерации. Или посольства, или в представительство сотрудничества вносят предложения. Они рассматриваются. И тогда выделяются деньги на поддержание могил в надлежащем виде. Наш Фонд – Фонд наследия русского зарубежья – тоже включился в эту работу. В частности, недавно были восстановлены могилы Гончаровой и Ларионова – знаменитых...
Виктор Лошак: Художников.
Виктор Москвин: Художников.
Виктор Лошак: А вы, рассказывая, как комплектуются фонды музея, говорите в том числе и о подарках, которые получил музей из-за рубежа от семей с русскими корнями. И в том числе вы говорите: «Вот из Америки мы получили 14 морских контейнеров». Что это за подарок такой? Какой-то государственного масштаба. Кто это подарил?
Виктор Москвин: Русские люди, живущие в Соединенных Штатах. Наш Дом был создан в 1995 году. А в 1997-м Никита Алексеевич Струве познакомил меня с Людмилой Сергеевной Оболенской Флам. Она журналист. Только вышла на пенсию и предложила помочь в комплектовании фондов. И в Соединенных Штатах был создан комитет книги для России, куда помимо Людмилы Сергеевны, ставшей председательницей этого комитета, вошли профессор Ольга Петровна Хьюз-Раевская. И этот комитет развернул большую деятельность по...
Виктор Лошак: То есть это в основном книги были?
Виктор Москвин: Это не только книги.
Виктор Лошак: Не только книги.
Виктор Москвин: То есть, конечно, и книги, и архивные документы, и музейные предметы. По сути, люди совершили подвиг во имя русской культуры. Вот они работали до 2015 года. Уже потом, в силу возраста, от этой деятельности отошли. Но есть преемники сейчас в Соединенных Штатах: Людмила Ростиславовна Селинская и ее сын Георгий, которые продолжают эту удивительную работу по спасению...
Виктор Лошак: Странно, что об этом совсем мало известно. Вот мало знают люди. А скажите: вот я, читая какие-то ваши выступления и интервью, обратил внимание, что вы употребляете такой термин о необходимости «сшивания ран». Что вы имеете в виду?
Виктор Москвин: Гражданская война ведь нанесла страшную рану стране. Ну, скажем, сейчас, когда историки занимаются этим периодом, потери страны в Гражданскую войну – это от десяти до двадцати миллионов человек. Это только убитые в ходе боевых действий, но и умершие от болезней. То есть это страшный урон, нанесенный стране.
Ну и, конечно, разделение страны. Ведь несколько миллионов человек были вынуждены покинуть Родину. И в 1921 году Ленин своим декретом лишил гражданства всех, кто покинул без разрешения советской власти территорию Советской России после 7 ноября 1917 года. Это знаменитый его декрет.
То есть образовалось две России: одна в своих географических границах, а другая в рассеянии. И, естественно, это разделение очень, так сказать, что называется, «по живому» было.
И, конечно, главное, что мы, изучая историю, должны говорить правду. И говорить не только о тех достижениях, которые были, и тех вершинах, но и о тех падениях, и о тех горьких страницах, трагических страницах нашей истории.
Виктор Лошак: Ну, порой о белом движении, об этих людях и узнать-то неоткуда. Потому что телевизионные форматы все связаны со старыми фильмами. Понятно какими. Поэтому такого, информации еще не хватает.
Виктор Москвин: Ну, для этого и создан наш Дом.
Виктор Лошак: Вот я к этому и веду.
Виктор Москвин: Потому что мы возвращаем не только исторические события, скажем, в русскую историю, но мы возвращаем – и это, наверное, главное – людей, которые сыграли колоссальную роль и в мировой науке, и в культуре.
Вот я иногда в былые времена, еще совсем недавние, когда приходили американские, например, дипломаты, я над ними подшучивал. Говорил: «Ну вот, смотрите, Соединенные Штаты. Ваш президент летает на вертолетах фирмы Сикорского по сию пору, а телевизор включает, который изобрел Владимир Зворыкин. Записывает на видеомагнитофон свои выступления. Александр Понятов фактически создал видеомагнитофон. И даже когда подают вино в Белом доме, калифорнийское, но создал его Андрей Челищев».
Виктор Лошак: То есть на самом деле вы боретесь со стереотипами, которые сложились?
Виктор Москвин: Конечно. Конечно. Это вне всякого сомнения. Так и есть.
Виктор Лошак: А вот для вас, какие самые ценные экспонаты?
Виктор Москвин: Наверное, детские игрушки.
Виктор Лошак: Детские игрушки?
Виктор Москвин: Да. Они символизируют трагедию людей. Знаете, вот дети, которые оказались в эмиграции, им было тяжелее всего.
Виктор Лошак: Да. Мне показалась одна вещь очень трагическая и трогательная: это какой-то, даже не шаль, а часть шали, которую связали дочери царя для цесаревича, 10-летнего тогда. А она как к вам попала?
Виктор Москвин: Когда белые вошли в Екатеринбург, то в Ипатьевском доме они обнаружили брошенные вещи. И Колчак распорядился передать эти предметы сестре императора – великой княгине Ксении.
Виктор Лошак: Которая жила в Европе, да?
Виктор Москвин: Она в Лондоне жила. И потом уже дочь духовника, которая жила в Австралии, решила одеяльце шерстяное разрезать на несколько частей. И фрагменты вкладывались в иконы после причисления царской семьи Русской Православной Церковью за границей к лику святых. А два фрагмента были переданы в Россию: один в Храм-на-Крови в Екатеринбурге, на месте Ипатьевского дома, который построен. А другой фрагмент был передан нам.
Виктор Лошак: Скажите, пожалуйста, вот вы рассказываете о первом опыте возвращения старообрядцев, неудачном опыте в целом. Научились мы возвращать людей? Ведь наверняка есть те, кто хотел бы вернуться.
Виктор Москвин: Да. Со старообрядцами опыт вначале был неудачный.
Виктор Лошак: А сложности именно в финансовой стороне дела? Или в какой-то еще?
Виктор Москвин: Ну, вы знаете, вначале была моя поездка в Аргентину и в Уругвай.
Виктор Лошак: И они туда доехали? Там жили?
Виктор Москвин: Да, да, да. Они ведь ушли из Китая. Их история такая: жили в Сибири, в Приморском крае. А когда началась коллективизация, то ушли в Китай. А когда к власти пришел Мао Цзэдун, то нужно было уже искать новое пристанище, и часть уехала в Латинскую Америку, часть в Австралию, часть в Соединенные Штаты.
Виктор Лошак: Они занимались крестьянским трудом? Хлеб выращивали?
Виктор Москвин: Да. Да. Они занимались сельскохозяйственным трудом и очень успешно. И вот изъявили желание вернуться на родину предков. Это Красноярский край.
Администрация города Красноярского края отправила их в Шушенское. Почему? Потому что тамошний бывший председатель колхоза, ставший предпринимателем, вошел в программу по добровольному переселению. И они переезжают в Шушенское. И им предлагают работать скотниками на ферме у этого предпринимателя с зарплатой совершенно смешной, боюсь соврать, но что-то типа 15 тысяч рублей в месяц.
Виктор Лошак: А они довольно зажиточные были?
Виктор Москвин: Ну, конечно. И уже семьи. Как на такие деньги? Ну, другого предложить не могут. Попали мои старообрядцы. Я звоню в администрацию Красноярского края. Они дали команду милиции их разыскать. Милиция разыскала. Причем они были вынуждены как бы даже бежать от этого своего работодателя и оказались в старообрядческой общине. Там живут старообрядцы, в Шушенском.
И дальше беседа с местным руководителем. Я тут: «Мы готовы переселиться. Дайте нам землю. Нам ничего не надо. У вас земли много пустой. Мы сами все сделаем». Ответ такой: «Не могу. Потому что по программе, которая есть, только вот этот предприниматель».
И кончилось это тем, что уехали в Приморский край и в Амурскую область. Вначале встретили очень холодно. И были совершенно невероятные вещи, когда они поселились, по сути, в брошенной деревне. А потом уже, когда подключилась Администрация Президента по поводу переселения старообрядцев, прошла встреча митрополита Корнилия – главы Русской православной старообрядческой церкви с президентом. И работа пошла.
Виктор Лошак: Виктор Александрович, я подумал, что некоторые ваши экспонаты, книги очень мощно работают сегодня. Я подумал об этом, когда прочитал историю письма или мемуаров Гойченко. Они как-то стали, эти мемуары, известны. Они изданы.
Виктор Москвин: Вы знаете, это потрясающая история. Из Калифорнии привезли рукопись, которую нашли в столе умершего старосты униатского храма. И я ее прочитал, эту рукопись. И у меня закрались сомнения в подлинности этих мемуаров. Потому что то, что там описывалось, – это просто ужас на ужасе. Это страшные совершенно воспоминания о голоде на Украине в начале тридцатых годов. Это мемуары не жертвы, а палача.
Его история такова: учился в Харьковском, по-моему, политехническом институте. Вступил в коммунистическую партию, и его, как двадцатипятитысячника, направили в деревню. А дальше начались вот эти события, связанные с коллективизацией и с голодомором. И он подробно описывает, когда зерно изымалось по приказу сверху, но по инициативе местных властей. И он подробно это все описывает.
И эту рукопись я передал Наталье Дмитриевне Солженицыной. И у нее на столе ее увидел Александр Исаевич. Он ее прочитал и говорит: «Это сущая правда. Ее надо немедленно печатать».
Виктор Лошак: Сущая правда была в том, что организаторами голодомора, в отличие от всяких пропагандистских вещей сегодняшних, были сами местные власти Украины и России.
Виктор Москвин: Да.
Виктор Лошак: Там, где это происходило.
Виктор Москвин: Да, да, да. И потом уже как-то у меня был Виталий Коротич, бывший и советником Ющенко. Я ему передал для Ющенко.
Виктор Лошак: Бывший главный редактор «Огонька».
Виктор Москвин: Да. Я ему передал эту книгу. И этими воспоминания Ющенко был возмущен, как он говорил: «работой русской пропаганды».
Хотя на самом деле это страшный исторический документ, рассказывающий о том, что не Кремль организовывал на местах голодомор, а его устраивали в значительной степени местные власти – для того чтобы, с одной стороны, выслужиться перед начальством, они брали повышенные обязательства. Когда им приходила директива там столько-то направить зерна, а они предлагали перевыполнить план в два, в три раза и практически забирали все вчистую.
Ну, это, кстати, похоже на репрессии 1937 года, когда секретари обкомов вместе с руководителями органов НКВД...
Виктор Лошак: Брали повышенные планы.
Виктор Москвин: Да. Брали на себя повышенные обязательства по репрессиям.
Виктор Лошак: Да.
Виктор Москвин: То есть приходила квота там на тысячу человек, а они предлагали ее увеличить порой в несколько раз.
Виктор Лошак: Виктор Александрович, я представляю, насколько вы располагаете такого рода историями. Это безумно интересно. И та правда, которую надо знать. Приятная эта правда, неприятная эта правда, но ее надо знать и слышать, и видеть.
Мы, к сожалению, должны подходить к завершению нашего разговора. Я вам задам несколько вопросов, которые подготовил для нас искусственный интеллект. Они, конечно, на несколько порядков менее серьезны, чем то, о чем мы с вами говорили. Музей никогда не кажется вам одушевленным?
Виктор Москвин: Временами кажется. Ну вот, когда просто остаешься один в залах и смотришь на предметы, понимаешь, что за ними ведь судьбы людей. И даже пытаешься представить себе, что это за люди были. О некоторых известно многое, а о других – почти ничего. Поэтому как можно додумывать.
Виктор Лошак: Какие цели в жизни вы ставили в юности? И что сейчас хотите успеть с музеем проделать еще?
Виктор Москвин: В юности я хотел быть историком, заниматься наукой. А сейчас мне хотелось бы, чтобы наш Дом – а он, кстати, является поистине уникальным. Почему? Потому что он единственный государственный музей, единственная государственная библиотека и архив для 30 миллионов человек. Поэтому, конечно, мы хотели бы создать картинную галерею при нашем Доме. Что порядка пяти тысяч единиц картин и графики...
Виктор Лошак: Уже есть сейчас?
Виктор Москвин: Да, у нас есть. И нужно показывать, чтобы люди видели.
Виктор Лошак: Но волею судьбы к вам заброшен руководителем фонда бывший посол во Франции Александр Алексеевич Авдеев, большой специалист в графике. У него же чудесная коллекция графики.
Виктор Москвин: Да. И он, кстати, подарил удивительное собрание графических работ, посвященных русско-турецким войнам и вообще Балканам. Он ее начинал собирать, когда был послом в Болгарии. Потом, когда он уже был послом во Франции, в Ватикане и решил подарить. Мы устраивали выставку большую. Александр Алексеевич – удивительный человек!
Виктор Лошак: Но это отдельный разговор. С ним такой разговор здесь был.
Виктор Александрович, большое вам спасибо! Очень было интересно. И очень слово «важно» здесь подходит. Потому что важно это знать – то, чем вы занимаетесь и чем занимается Музей русского зарубежья. И важно немножко скорректировать свой исторический взгляд – многим зрителям и мне – на те знания, которые ты получаешь в вашем музее. Большое спасибо!
Виктор Москвин: Спасибо, Виктор Григорьевич, вам! И я хотел бы зрителей пригласить в наш музей, на Таганку. Будем очень рады!
Виктор Лошак: Я думаю, что никто не потеряет время впустую.
Гости программы: Виктор Москвин- кандидат исторических наук, заслуженный работник культуры РФ, директор Дома русского зарубежья им. Александра Солженицына