Адрес А.М. Ремизова и С.П. Ремизовой-Довгелло

Ремизов с супругой С.П. Ремизовой-Довгелло приехал в Берлин из Ревеля 21 сентября 1921 г. Без малого месяц, переезжая из пансиона в пансион, они искали квартиру, пока 15 октября не поселились в облюбованном русскими районе Шарлоттенбург, на Кирхштрассе, 2, напротив протестантской приходской церкви Луизенкирхе, названной в честь королевы Луизы Прусской (церковь сгорела во время Второй мировой войны, восстановлена в 1950-х).

Пансион фрау Делион пользовался спросом среди прибывавших из России. Для Ремизова эти постояльцы были людьми, с которыми его связывали тесные либо случайные знакомства: руководитель берлинского отделения издательства «Эпоха» Соломон Каплун, латышские скульпторы-авангардисты Карл Залитис и Арнольд Дзиркалис, литераторы Андрей Белый и Борис Пильняк. Прибывший в феврале 1922 г. в творческую командировку из Москвы Пильняк описывал свои впечатления от жизни в столице Германии в окружении соотечественников-эмигрантов в письме М.М. Шкапской: «Хорошо ль мне, иль плохо – не знаю. В Берлине, как в России теперь, в каждой комнате мазанки, когда топят тепло. Приехал я третьего дня <…>, поселился вместе с Ремизовыми, и Серафима Павловна – мать мне, Алексей Михайлович – мастер – учитель мне, подмастерью. <…> и тихо у нас в Шарлоттенбурге, рядом кирка нерусская позванивает. Газовые лампы гудят, как метель. <…>. Никому не говорите, что у меня вместо письменного стола швейная машинка: из моей комнаты дверь на террасу, вот и стою на ней часами, город слушаю, воробьев слушаю, как льдинки сковываются на ночь» (Пильняк Б.А. Письма: В 2 т. / Сост., подгот. текста, предисл. и примеч. К. Б. Андроникашвили-Пильняк и Д. Кассек. М.: ИМЛИ РАН, 2010. Т. 1: 1906–1922. С. 404).

В автобиографии 1923 г. Ремизов упоминал мотивы своей эмиграции и некоторые приметы первого местожительства в Берлине: «В конце лета 1921 г. по невыносимой головной боли, от которой последний год петербургский много мучился, выпущен был временно уехать из России. Пользуясь гостеприимством Германии, поселился я в Шарлоттенбурге на Церковной улице у львов (Charlottenburg, Kirchstr., 2, bei Delion), продолжаю начатые в России работы – голова успокоилась, – и учусь у великой германской культуры, давшей столько миру, и особенно России в науке, в искусстве, в примере труда и в бережении культуры» (Россия. 1923. № 6, февр. С. 25–26).

Берлинские гости Ремизова отмечали его потребность обустроить свою заграничную квартиру по образу петербургского личного пространства. Рабочий стол писателя, начиная с 1906 г., во всех его квартирах был окружен коллекцией природных артефактов и игрушек, связанных с образами традиционной мифологии, а также с авторской литературной игрой, известной под названием Великой и Вольной Обезьяньей Палаты.

Ремизовы благополучно жили в пансионе до конца 1921 г., пока в связи с инфляцией и осложнением положения иностранцев в Берлине хозяйка фрау Делион не объявила о прекращении аренды. Посетивший их в эти печальные дни Г.Б. Струве оставил эпистолярные заметки о квартире писателя: «...у него [Ремизова. – Е.О.] вся комната увешана занимательнейшими существами: чертиками, обезьяньими царями, лешими и п<одобного> род<а>. Все они имеют свои имена и функции, а сам Алексей Мих<айлович> относится к ним как к живым существам и примечательно о них рассказывает. <...> К сожалению, хозяйка гонит их с квартиры. Они открыли, что она главная ведьма, и все ждут, что она вылетит в трубу, но пока что этого не случается и им, бедным, плохо» (цит. по: Колеров М. А. Русские писатели и «Русская мысль» (1921–1923). Новые материалы // Минувшее. Исторический альманах. М.; СПб., 1996. Вып. 19. С. 248). В декабре пришло первое уведомление из берлинского Полицайпрезидиума о рекомендации иностранцам выехать из столицы. Через месяц (23 января) Ремизовы получили повторное письмо, в котором содержалось уже категорическое предписание в двухнедельный срок покинуть «Гросc-Берлин». В результате ходатайств Т. Манна и немецкого политического деятеля В. Хайне писателю удалось получить разрешение на проживание в Германии сроком до 31 декабря 1923 г.

Только к католической Пасхе удалось поправить жилищные условия и наконец переехать из Шарлоттенбурга в берлинский район, расположенный между Тиргартеном и Альт Моабитом, на Lessingstrasse, 16. Улица пролегает недалеко от квартала, построенного вокруг церкви Св. Николая (Nikolaiviertel), где в 1748–1767 гг. останавливался немецкий писатель, критик, драматург, один из крупнейших представителей литературы европейского Просвещения Готхольд Эфраим Лессинг (1729–1781).

В письме, адресованном в Париж Льву Шестову, Ремизов немногословно рассказывал об условиях нового жилья: «С комнатами устроились. Холодновато, правда. А цена (безо всего) 3.000.000 М<арок>. В следующ<ем> мес<яце> можно ожидать и прибавки. Но ничего поделать невозможно: надо ж куда приткнуться хоть ВРЕМЕННО. А то с 13 ноября была какая-то сплошная мука. И делать ведь ничего не делаешь и за что-то ГОНЕНИЯ терпишь. А 1 апреля мы и загнездились. <…> мало я выходил за эти месяцы на люди: и хворал и тяжело было “жаловаться” людям» (цит. по: Переписка Л.И. Шестова с А.М. Ремизовым / Вступ. заметка, подгот. текста и примеч. И.Ф. Даниловой и А.А. Данилевского // Русская литература. 1993. № 3. С. 115).

Квартира располагалась на втором этаже, над аптекой. С наступлением тепла, когда распахнулись окна одной из комнат, соседские дети смогли разглядеть с улицы знаменитую коллекцию игрушек и тотемов, развешенных на протянутых через всю комнату нитях. С этого времени Herr Remersdorf, как его здесь прозвали, стал местной знаменитостью.Подробное описание обстановки этого краткого периода берлинской жизни находим в повести «По карнизам»: «...жили мы в Берлине на Лессингштрассе, и я назывался тогда на немецкий лад — Ремерсдорф (Remersdorf). Так фрау Карус, приходящая к нам поутру убирать комнаты, назвала меня Ремерсдорф, а за ней и ребятишки: и сапожника дочка, и все ее братья, и хозяйские дети из угольной лавки, где брикеты покупаем, и девочка портье и все их товарищи, и приятели, и знакомые, с которыми они “водятся” — от Тиргартена до Старого Моабита и туда — в Шарлотенбурге вокруг Кирхштрассе, где раньше мы жили. Станут под окном — наша квартира над “дрогери” (аптекарским магазином) в первом этаже, окна открыты, вся моя волшебная комната вот, как вы! — станут стаей и выкликают: “Негг Remersdorf — H err Remersdorf” и до тех пор кличут, пока не выглянешь, как самый гешпенст. <…>. В окно с воли вечером при электричестве моя комната — волшебное царство. Паук — паук прямо над моим столом пустил во все углы нить, и по нитям тянутся к нему жертвы — маленькие игрушечные звери…» (Ремизов А.М. Собрание сочинений / РАН. ИРЛИ (Пушкинский Дом). СПб.: Росток, 2015. Т. 11: Зга. С. 483–484).

К числу постоянных мест посещения Ремизовых в Берлине, не считая литературных собраний, русских издательств и редакций, относится домовая церковь св. равноапостольного князя Владимира (год постройки 1837, утрачена) при Российском посольстве. В 1922 г. церковь была закрыта (упоминание о церкви см.: Гуль Р. Я унес Россию. Апология эмиграции. Т. 1. Россия в Германии. М., 2001. С. 151).