Кроме Старого Покровского кладбища в Харбине, в Новом городе в 1902 году открыли Новое русское православное кладбище в самом начале Большого проспекта. Новое или Успенское – по посвящению кладбищенской церкви Успению Пресвятой Богородицы, возведенной в 1908 году. Прослужило кладбище по своему прямому назначению чуть более 50 лет.

В кладбищенской Успенской церкви ежедневно совершалась Божественная литургия. Пять священников, чередуясь, служили ежедневные панихиды на могилах. Смотрителем кладбища был Владыка Ювеналий (Килин) (1875–1958), затем в течение многих лет Лука Петрович Попов (1899–1965).

Кладбище занимало большую территорию, на нем похоронены десятки тысяч русских людей. Широкая Главная аллея (7 метров шириной), вдоль которой по обеим сторонам по сей день стоят густые высокие деревья, вела от входных ворот, через арку отдельно стоящей колокольни до самой церкви и далее до конца кладбища. Главная аллея, как ось симметрии, делила территорию кладбище почти на равные левую и правую стороны, регулярно распланированные на квадратные и прямоугольные участки (т.н. секции) для захоронений. Планировку кладбища, местоположение кладбищенской церкви задумал Владыка Ювеналий и вычертили ее совместно с владельцем мастерской памятников Георгием Георгиевичем Урзовым (1877–1960).

На кладбище были выделены Англиканская и Армянская секции. Территория кладбища была обнесена полутораметровой кирпичной стеной с выводящей за пределы некрополя железной калиткой. Через улицу располагались католическое, лютеранское, еврейское, магометанское и другие кладбища, обнесенные по периметру общей стеной.

С обеих сторон Главной аллеи были разбиты два сквера с цветочными клумбами и фонтанами в геометрических центрах скверов. За сквером справа находился одноэтажный дом, в котором размещались контора и квартира священника. За домом находились богатая оранжерея и пасека; далее –двухэтажный дом священника о. Михаила Андреева, на первом этаже которого была непосредственно квартира, а на втором – небольшой зал. Кладбищенская администрация принимала на себя заботы об уходе за могилами, вплоть до ежедневного возжигания лампад.

Все Успенское кладбище утопало в зелени, аллеи были ухожены, как в парке. Недалеко от Главной аллеи был разбит большой плодовый сад с яблонями и ягодными кустами (крыжовником, черной смородиной и т.д.). Плодовые деревья росли также по всему кладбищу: черемуха, боярка, различные сорта ранеток. Среди деревьев и могил располагались цветочные поляны. Так описала Успенское кладбище Татьяна Мирошниченко, родившаяся в Харбине и покинувшая родной город десятилетней девочкой: «Находясь на кладбище, я никогда не испытывала чувство страха, мне казалось, что кладбище – это прекрасный парк, куда несколько раз в год приходит много людей вспомнить своих родственников и знакомых, прибрать и украсить могилки» [Жилевич Т.В. В память об усопших в земле маньчжурской и харбинцах. Мельбурн, 2000. С. 5].

Это место, по словам священника Николая Падерина (1927–1987), с младенчества проживающего в служебном доме администрации кладбища, можно было назвать «захороненным парком». Сейчас подобные кладбища, оказавшиеся со временем в кольце городской застройки, а порой и в самом сердце города, закрытые для дальнейших захоронений, называют «мемориальными парками» или «парковыми кладбищами». Они доступны для всех, служат целям познавательного туризма и спокойного отдыха жителей ближайших районов.

Справа от служебных квартир, примыкающих к колокольне, располагалось свечное предприятие, снабжавшее свечами, лампадным маслом, кадильным углем все церкви епархии. Мастерская по изготовлению памятников, основанная в 1904 году, до 1911 года размещалась тоже на кладбище, а потом переместилась на Большой проспект.

В День храмового праздника Успения Божией Матери после архиерейского служения Божественной литургии совершался крестный ход по кладбищу с пением праздничного тропаря и ирмосов канона. На братских могилах воинов, павших в русско-японскую войну 1904–1905 годов, читалась краткая лития. В день Святой Пасхи народу было особенно много. Перед самым началом Богослужения вдоль Главной аллеи зажигались цветные фонарики на деревьях, создавая возвышенную картину ночного торжества. Но наибольшее стечение народа происходило на Радоницу (во вторник после Пасхальной недели), день поминовения всех усопших, когда весь некрополь утопал в кустах цветущей сирени и черемухи. По словам старожилов, казалось, весь город устремлялся на кладбище.

Исторические фотографии и воспоминания харбинцев свидетельствуют о высоком художественном уровне надгробных памятников Успенского кладбища, которые были не только типовыми, но и авторскими. Декоративные детали порой выписывались из Италии, бывали случаи привлечения корейского мастера по камню. Из харбинских авторов памятников известны некоторые имена художников-монументалистов, скульпторов, архитекторов: В.Ф. Винклер, С.И. Володченко, Е.А. Уласовец, Ю.В. Смирнов, И.И. Кораблев, А.Г. Зальцман и др. На особо важные памятники объявлялись архитектурные конкурсы. Владелец мастерской по изготовлению памятников, специалист по обработке камня Г.Г. Урзов выполнил множество художественных надгробных памятников, в том числе и по своим проектам. Единственным на 2000 год не снесенным китайскими властями памятником остался его авторства склеп ориенталиста Н.Д. Глебова из коричневого гранита, он и сейчас служит декоративно-монументальным украшением парка.

Обелиски, стеллы, склепы, полнофигурные статуи, плиты с барельефами – множество высокохудожественных произведений монументально-прикладного искусства формировали совместно с природным ландшафтом среду кладбища. Все памятники были именные, тщательно подписаны, даже на братских могилах. В качестве материалов использовался корейский (розовый), итальянский (белый) мрамор, черный и серый местный гранит, железобетон, металл.

Успенское кладбище ХХ века, по количеству захоронений известных деятелей различных профессий, можно по праву назвать Харбинским некрополем. Вот некоторые из них: первостроители, архитекторы, инженеры С.А. Венсан, В.А. Рассушин, Э.Ф Салатко-Петрище, генерал-губернатор Н.Л. Гондатти, художники П.Ф. Федоровский, А.А. Бернардацци, врач В.А. Казим-Бек, поэты К.Е. Антонов, Л.Е. Ещин, ученые П.П. Ильин, Н.Д. Глебов, дирижер К.Е. Шерман, пианист М.И. Каспе, кинематографист П.П. Кобцев, ученый-геолог Э.Э. Анерт, библиофил Д.Н. Бодиско, священнослужители, выдающиеся военные, крупные предприниматели... «Сколько слез, горя и печали видело это место вечного упокоения, – вспоминал харбинец Георгий Прокопьевич Косицын. – Идя вдоль аллей, читались надписи на памятниках многих известных деятелей Харбина, положивших много труда в освоение этого края, в строительство Харбина, на благо общества. Имена многих вошли в историю, о которых пишется и не забудется» [Цит. по: Жилевич Т.В. В память об усопших в земле маньчжурской и харбинцах. С. 6].

Кладбище было закрыто в 1958 году местными властями, в 1966 году полностью разрушено, и на его территории был организован городской Парк отдыха, с колесом обозрения, комнатой смеха, аттракционами. Редкой работы могильные памятники были разбиты, использованы на облицовке набережной реки Сунгари, за Яхт-клубом, могилы сравняли с землей. Некоторые надгробные памятники в 1959 году были перенесены на Хуан Шан кладбище под Харбином.

В своем материальном, предметном облике Успенское кладбище исчезло, но оно сохранилось в коллективной памяти как часть русской культуры в Китае.

Множество фотографий Успенского кладбища (1930-х–1959) авторства фотографа-любителя Виталия Афанасьевича Мирошниченко (1917, Благовещенск – 1997, Мельбурн) хранится в личном архиве его дочери Татьяны Витальевны Жилевич (Мирошниченко). Они опубликованы в ее книге-альбоме «В память об усопших в земле маньчжурской и харбинцах» (2000) и использованы здесь в качестве иллюстрации.