Бенуа уехали из СССР осенью 1926 года и поначалу обосновались в Версале. В том же году они переехали в свою первую квартиру в Париже – на правом берегу Сены в XVI округе французской столицы. Вероятно, что квартиру снимали помесячно вплоть до переезда в 1935 году на ул. Огюста Виту. В 1937-м набережную Отёй переименовали, и с тех пор она носит название Луи-Брельо.
Со временем квартира наполнялась вещами, которые продолжали поступать из Ленинграда. «При помощи Максима Горького отцу удалось получить от советских властей часть своей драгоценной библиотеки», – запишет в мемуарах сын художника, Николай [Николай Бенуа вспоминает… СПб, 2013. С. 225]. В пополнении вещами участвовал и друг-художник по Эрмитажу Степан Петрович Яремич. К 1927 году Бенуа обзавелись собственной обстановкой и обуютили первое парижское пристанище. Сам Бенуа сравнивал оформление квартиры со своими же декорациями к постановке в Антрепризе Иды Рубинштейн «Дама с камелиями», премьера которой состоялась на сцене парижского театра Сары Бернар четырьмя годами ранее (27 ноября 1923): «…interieurs’s – вылитая Dame aux camelias» [А.Н. Бенуа – Ф.Ф. Нотгафту. Конец декабря 1926 – 31 января 1927 // Александр Бенуа размышляет… М.: Совет. худож., 1968. С. 621].
В начале 1930-х годов Бенуа начинает писать мемуары, и квартира на набережной Отёй опосредованно попадает в текст о его детских годах, семье и становлении как художника: «Когда я сижу у открытого настежь окна, выходящего на милую (почти родную) Сену, мне в сегодняшний жаркий и светлый июньский вечер 1934 года представляется особенно соблазнительным перенестись на машине времени в те далекие времена, когда я жил в своем родном городе», – читаем в самом начале книги [Бенуа А.Н. Мои Воспоминания. Т. 1. Кн. 1. М., 1990. С. 11].
Наиболее полное описанное гостевых впечатлений о первой квартире Бенуа принадлежит питерской знакомой, Тамаре Талбот Райс:
«Из окна открывался великолепный вид на Сену, и было пианино, на котором Александр Николаевич любил играть. Книги были повсюду. Некоторые из них были антикварными томами, другие — современными. На его стенах висели картины друзей и более ранних художников. <...> Разнообразие мелких предметов также чаровало глаз и волновало воображение. Они различались по дате от миниатюрных декораций восемнадцатого века через труппы эпохи Возрождения до произведений современных русских, таких как фон Клодт и Трубецкой. Не столько визуальные удовольствия, сколько личное «я» хозяев привлекали в их квартиру художников, писателей и музыкантов» [Talbot-Rice T. Tamara: Memoirs of St. Petersburg, Paris, Oxford and Byzantium. London, 1996. P. 138].
Сам художник красочно описывает первый парижский адрес в письме искусствоведу и коллекционеру Ф.Ф. Нотгафту. (от 15 апреля 1928 г.)
«В окна льются потоки солнца и слышно трепыхание пристающих к берегу пароходиков. Пристань Auteil находится как раз у подножия нашего дома. Вообще наш квартал не лишен поэзии. Много простора, зелени, воды, мало парижской суеты, мало шума и все же всякого (бесшумного) движения: по реке носятся буксиры и моторные барки, на противоположном берегу снует электричка, идущая от Invalides, а справа, по красивому виадуку Point de Jour, за которым стелется долина Исси и холмы Мёдона, то и дело пробегает поезд ceinture. Вообразите, как мои два дурня-внука наслаждаются всем этим ансамблем, имеющим нечто общее (но в весьма привлекательном виде) со школьными “синтетическими” картинами. За моей спиной висят портрет Анны Карловны, рисованный Зиной, медальоны моих родителей, недавно полученные, и сюда же я хочу повесить очень милый портрет дамы с амуром, который мне на днях удалось раздобыть».
Из письма Александра Бенуа Федору Нотгафту. 15 апреля 1928 г.
(Александр Бенуа размышляет… М.: Совет. художник, 1968. C. 631).
Из дневников 1929 года узнаём, что в гостях у Бенуа можно было встретить писателя и искусствоведа Павла Муратова, переводчика Жана Шузевея, а также Михаила Петровича Кристи, бывшего в то время директором Третьяковской галереи.
В 1934 году Бенуа проживает последнюю весну с видом на Сену. 20 февраля того же года он признавался другу Мстиславу Добужинскому: «Стоят чудесные, светлые дни. Утром, когда выйдешь на балкон, то блаженство, солнце, дымка, скрывающая всю городскую угловатость» [Александр Николаевич Бенуа и Мстислав Валерьянович Добужинский. Переписка (1903–1957). СПб, 2003. С. 166]. Вид из квартиры, очевидно, впечатлял художника. Между тем в 1935 году Бенуа меняет адрес и переезжает с семьей в дом на улице Огюста Виту, где проживет последние четверть века своей жизни.
Александр Бенуа размышляет… М.: Совет. художник, 1968.
Бенуа А.Н. Мои Воспоминания. Т. 1. Кн. 1. М.: Наука, 1990.
Talbot Rice T. Tamara: Memoirs of St. Petersburg, Paris, Oxford and Byzantium. London: John Murray Pubs Ltd, 1996.
Александр Николаевич Бенуа и Мстислав Валерьянович Добужинский. Переписка (1903–1957). СПб: Сад искусств, 2003.
Николай Бенуа вспоминает…/ Записал и подготовил к публикации Ренцо Аллегри. СПб: Европейский дом, 2013.