Театр «Лайсеум», построенный во Французской концессии в 1931 году, стал одной из главных точек притяжения культурной жизни русского Шанхая. Роскошный двухуровневый зал, удобные кресла, просторный и красиво оформленный вестибюль сразу обеспечили «Лайсеуму» место среди лучших сценических площадок Поднебесной. Фешенебельным, престижным, или «чопорным», по определению Ю.В. Крузенштерн-Петерец. При этом высокий рейтинг театра был во многом определен сотрудничеством его руководства с русскими эмигрантами. «Этот небольшой, изящный театр, рассчитанный всего на 600 мест, принадлежал Обществу любителей драматического искусства, в котором преобладали англичане. Сами хозяева ставили там один-два спектакля в год. По воскресеньям там играл симфонический оркестр, в остальное же время театр сдавался, главные образом, русским предприятиям — оперетте или балету», – как о нем вспоминала та же Юстина Крузенштерн-Петерец [Вертинский на Востоке // Новое русское слово. Нью-Йорк, 1972]. Стоит однако заметить, что Муниципальные симфонический и духовой оркестры, прослывшие лучшими на всем Дальнем Востоке, в 1930-е большей частью состояли из российских музыкантов и так же могли быть причислены к «русским предприятиям». При этом выходцы из Российской империи получали на общих правах с другими солидное жалование и пользовались различными льготами от Муниципального совета.
Как правило, Муниципальные симфонический и духовой оркестры устраивали в «Лайсеуме» еженедельно камерные концерты, которые пользовались большой популярностью у публики. А в театральный сезон 1934/1935 гг. на подмостках театра уже блистала русская оперетта. На протяжении шести сезонов (с 1934 по 1940) было показано 237 представлений, из них 71 спектакль. С 1932 по 1934 г. подряд на сцене «Лайсеума» гастролировал Терский казачий хор под управлением П.Н. Машина. В разные годы здесь выступали Александр Вертинский, Олег Лундстрем, Ларисса Андерсен. В истории шанхайской русской диаспоры «Лайсеум» стал поистине знаковым адресом. Стены «Лайсеума» помнят собрания и вечера, связанные с ежегодным празднованием знаменитого «Дня русской культуры» и памятные мероприятия 1937 года, посвященные 100-летию со дня смерти А.С. Пушкина [См.: Жиганов В.Д. Русские в Шанхае. Шанхай, 1936. С. 311–312].
Отдельной страницей в истории театра стало сотрудничество с русским балетом. 13 ноября 1934 года в Шанхае был создан ансамбль «Русский балет на Востоке» (по аналогии с Русским балетом Дягилева), в состав которого вошли 30 артистов, эмигрировавших из России. Труппу возглавили опытные балетмейстеры Николай Михайлович Сокольский и Феодосий Федорович Шевлюгин. Ансамбль был создан под эгидой АДС (Amateur Dramatic Club of Shanghai) – единственного арендатора театра «Лайсеум», и это сыграло решающую роль в судьбе русского балета в Шанхае. Не случайно эмигрантский журнал «Рубеж» (1935. № 21) писал: «Это объединение намерено продолжить лучшие традиции русского балета, имя которого недаром окружено ореолом в глазах ценителей искусства, независимо от их направления и национальности. Первым спектаклем этого объединения стал “Лайсеум”, программа которого состояла из трех больших постановок, чтобы зритель мог оценить и сравнить шопеновских “Сильфид”, бурные “Половецкие пляски” из “Князя Игоря” и смелую новаторскую постановку “Маски города”».
Русский балетный ансамбль не получал материальной поддержки от Муниципального совета, однако богатейший сценический опыт, любовь публики и подмостки респектабельного театра «Лайсеум» обеспечили долгую славу эмигрантскому Ансамблю АДС. Репертуар группы был внушительный, его основу составляли большие спектакли из канонического балетного репертуара дореволюционной поры: «Лебединое озеро», «Спящая красавица», «Дон Кихот» и др. Невероятный успех у шанхайской публики снискали балеты «Корсар», «Собор Парижской Богоматери», «Франческа да Римини».
«Волею событий и, в силу ряда случайностей, Шанхай стал в последнее время, центром сбора русских балетных в Восточной Азии. Многие из балетных наших знаменитостей, получивших образование и шлифовку своих дарований в прежней России и в Харбине, переселились в последние годы в Шанхай и прочно там обосновались.
Мы даем здесь ряд бесед с руководителями и звездами шанхайского балета — любимцами разноплеменной публики города-гиганта. Николай Михайлович Сокольский. Он уже отдал 36 лет своей жизни балету. Воспитанник старой русской балетной школы, приверженец классического балета, Н.М. Сокольский приобщился балетных тайн у таких ярких представителей балета, как Н. Легат и Чекетти. Затем сцена. В атмосфере строго классических постановок в Мариинском театре в Петербурге. Здесь, приобретенные знания, прочно усваиваются. Дальше следует поездка по Европе в труппе С.П. Дягилева. <…>
— Я кладу в основу своей работы те формы и те традиции, которые были выработаны классической балетной школой, — говорит Н.М. Сокольский. – <…> Идут в большинстве постановки, которые могли видеть представители старшего поколения, но, конечно, не видели их дети. И слишком громадны сами по себе заслуги классической школы балета, слишком велика красота классических балетов, чтобы отказаться от мысли ставить их. <…>
– Если бы в 1933 году меня спросили: Можно ли поставить в Шанхае классический балет? — я бы улыбнулся. Если что и было здесь развито, так это фокстрот. Танцевать на пальцах — здесь было не нужно. Но вот в 1934 году организовавшаяся труппа Русского Балета объявляет открытое первенство сезона и премьерой идет “Шопениана”. Результат для нас был неожиданный: мы увидели, что Шанхай интересуется классическим балетом. И вот теперь прошло уже восемь лет нашей работы. <…> Ддобиться высокохудожественных постановок в неудобных условиях, — задача очень трудная. Но тут проявляется и наша заслуга мы все же делаем постановки, которые в миниатюре передают пышные постановки таких театров, как Мариинский.
О том, что балет нравится молодежи, можно судить хотя бы по росту числа учеников и учениц в местных балетных студиях, которые наверно в общей сложности насчитывают более 150 человек всех национальностей. <…>
В заключение, — говорит Н.М. Сокольский, — с чувством значительного удовлетворения я могу заметить, что наш желтый Вавилон просыпается от фокстротной “рухляди” и проявляет интерес к прекрасным формам классического балета».
Шанхайская Терпсихора и ее служители: Город-гигант
Восточной Азии стал местом сбора русских балетных сил
(Рубеж. 1942. № 40. 20 окт.).
«Русский балет в Шанхае пользуется колоссальным успехом у тамошней публики, среди которой немало людей, являющихся большими знатоками хореографии, видевшими балетные постановки в мировых центрах Европы, – констатировал все тот же «Рубеж» – Эта публика переполняет каждую постановку Русского балета в шанхайском театре “Лайсеум”, причем эти спектакли повторяются по 3-4 раза с неизменными аншлагами» [Блестящая карьера харбинки: Нина Кожевникова в составе шанхайского ансамбля // Рубеж. 1941. № 43/16. 25 окт.].
Некоторые известные артисты Ансамбля создали в Шанхае свои собственные балетные студии и стали наставниками многих прославившихся в будущем китайских танцоров. Так, например, известная китайская танцовщица Ху Жунжун (Южная звезда) училась именно у Н.М. Сокольского [См.: Ван Чжичэн. История русской эмиграции в Шанхае. М., 2008. C. 483].
«Не знаю, были это лучшие или худшие времена, но, когда в Шанхае закрылся, прогорев, журнал «Прожектор», где я работала кем-то вроде секретаря, мне пришлось просто бедствовать, можно сказать, голодать. Одна из моих новых знакомых, выступавшая в ансамбле оперетты, предложила мне прийти на просмотр — одна из танцовщиц заболела — нужна была замена. Я со страхом согласилась.
Страх был ненапрасным: непривычные опереточные тру-ля-ля и не известные доселе танцевальные движения ввели меня в такое смятение, что, закружившись среди танцовщиц, я врезалась головой в живот премьера, певца Кудинова, и совсем растерялась. По окончании этой плачевной репетиции ко мне подошел балетмейстер Николай Михайлович Сокольский и участливо поинтересовался: “Ларисса, говорят, ты пишешь хорошие стихи, зачем тебе танцевать?”
Я совершенно “завяла” и окончательно расстроилась. Но тут произошло настоящее чудо: одна из танцовщиц, Тася Ларская (дай Бог ей здоровья, если она еще жива), взяв меня за руку, отвела в сторонку, когда все уже разошлись: “Я вижу, вы смутились и стесняетесь. Давайте я вам покажу все эти движения, они вовсе не трудные”. И действительно, через пять минут я их уже знала наизусть. Вернувшись домой, я, конечно, поплакала, но потом, сжав зубы и кулаки, сказала себе: “И все-таки я буду танцевать!”
К счастью, именно так и произошло. Танцам были отданы много лет моей жизни. Но это было позже, а пока на следующий день я как ни в чем не бывало пришла на репетицию (у них просто не было времени искать еще одну танцовщицу). На этот раз все обошлось вполне благополучно. Так же успешно, без всяких эксцессов, прошел спектакль, в котором я дебютировала. Меня включили в состав балетного ансамбля. По утрам я стала ходить в балетную школу, которой руководила жена Сокольского — Евгения Павловна Баранова. Школа располагалась на верхнем этаже театра “Лайсеум”».
Ларисса Андерсен. Другие берега (Андерсен Л.Н. Одна на мосту:
Стихотворения. Воспоминания. Письма. М., 2006).
На сцене «Лайсеума» русские эмигранты создали немало совместных ярких театральных проектов. В первой половине 1945 года Шанхайский симфонический оркестр и Русская оперетта осуществили постановку оперы «Фауст» в пяти действиях, и одновременно с участием частного русского ансамбля был поставлен балетный спектакль Н.А. Римского-Корсакова «Ночь перед Рождеством». Всего было дано четыре представления (19, 20, 21, 22 января 1945 г.). Русский театр балета, Русская оперетта и симфонический оркестр поставили оперу П. Масканьи «Сельская честь». Было дано два представления. В сопровождении Шанхайского симфонического оркестра Русская оперетта поставила спектакль «Любовный сон», т.е. «Сказки Гофмана», причем было дано шесть представлений (24, 25, 26, 27 мая, 2 и 3 июня). В них также участвовала китайская певица-сопрано Гао ЧжиланьЮ с ее же участием Русская оперетта поставила также знаменитую оперу «Травиата» с участием Гао Чжилань (21 и 24 июня). Последним выступлением этого сезона была оперетта с балетом «Восточный ноктюрн» в трех действиях.
С лета 1947 года группа русских артистов в разное время вернулась на родину, в СССР. Русская оперная сцена в Шанхае опустела [См.: Ван Чжичэн. История русской эмиграции в Шанхае. C. 482].
В 1953 году «Лайсеум» был переименован в Шанхайский художественный театр. В 1991 году театру было возвращено историческое название. В настоящее время в театре имеется 446 посадочных мест, 250 из которых расположены на нижнем ярусе. Здесь проходят концерты, цирковые и танцевальные программы, театральные постановки разных жанров. Театр тесно сотрудничает со многими зарубежными театрами.
Жиганов В.Д. Русские в Шанхае. Шанхай, 1936.
Блестящая карьера харбинки: Нина Кожевникова в составе шанхайского ансамбля // Рубеж. 1941. № 43/16. 25 окт.
Шанхайская Терпсихора и ее служители: Город-гигант Восточной Азии стал местом сбора русских балетных сил // Рубеж. 1942. № 40. 20 окт.
Крузенштерн-Петерец Ю.В. Вертинский на Востоке // Новое русское слово. Нью-Йорк, 1972 URL: https://vk.com/wall-207940814_5084?ysclid=mk88yrtpix110106394
Ван Чжичэн. История русской эмиграции в Шанхае / Предисл. Л.П. Черниковой. М.: Русский путь: Библиотека-фонд «Русское Зарубежье», 2008.
Knyazeva K. Shanghai Old Town. Topography of a Phantom City. Suzhou : Suzhou Creek Press, 2015. 256 p.
Юноки-Оиэ Каори. Артисты Русского Балета в Шанхае //Художественная культура. 2017 № 4 (22). URL: https://artculturestudies.sias.ru/authors/5278.html
Хисамутдинов А.А. Русские в Шанхае на авеню Жоффр (Хуайхай-роуд) // Известия Иркутского гос. ун-та. Серия История. 2023. Т. 45. С. 65–77.
